Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
— Скажи нашим, что на два дня беру тайм-аут, сегодня-завтра меня не трогайте.
Мох с опаской посмотрел на меня и на всякий пожарный отступил на шаг. Меня он боялся, а потому сразу же притворился овечкой. Его лицо побледнело, отчего веснушки выступили еще ярче.
Как же можно быть таким трусом?
— Да я это… просто… спросил просто… — забормотал он.
Я не стал слушать этот лепет и двинулся к двери. Саня Мох был одним из тех, кого можно назвать разве что хулиганом, вот стекла побить или матерное слово на заборе написать — это для него, а вот подумать головой — так это зачем? Разве голова не для того, чтобы черные очки цеплять? В принципе не понимаю, чего такой, как он, в школе после девятого класса делает.
Я уже был возле двери класса, когда меня окликнул наш физик Алексей Дмитриевич Бендин. Он был одним из немногих наших преподавателей, кого я действительно уважал.
— Рома, можно тебя на минутку? — позвал он.
Вот же дремучий случай! Я остановился и отошел от прохода, пропуская, выходивших вслед за мной девчонок и Мохова, который от моего тяжелого взгляда втянул голову в плечи.
— Дверь прикрой, — попросил Алексей Дмитриевич."
"Я послушно кивнул и выполнил просьбу.
Выражение лица физика мне не нравилось.
— Что вы хотели? — недоуменно спросил я.
Он задумчиво пожевал губу, внимательно глядя на меня. Потом сказал:
— Хотел. Можно с тобой поговорить? Не будешь играть в ежа и ощетиниваться?
Хм, забавное сравнение.
— Смотря что скажите, — честно ответил я, не став напоминать, что у ежа иголки, а не щетина.
— В городе орудует банда подростков, — без дальнейших предисловий начал Бендин. — Очищают машины, иногда угоняют, мастерски отключают сигнализацию… Слышал?
Он внимательно следил за моей реакцией. Видимо, ему казалось, что у него не глаза, а рентген.
Интересно, чего он ждал? Что я расплачусь, упаду на колени и во всем признаюсь? Совершенно глупое предположение.
— Слышал, — сухо ответил я.
