Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
И ведь он не просто предположил, он был абсолютно уверен в своей правоте, иначе ни за что бы не заговорил со мной на эту тему.
Что ж, я сам виноват, давно уже пора, думать тем местом, которым положено, а не тем, на котором сидят, и следить, чтобы кулон не выбивался из-под рубашки. Всегда нужно быть на полшага впереди других, иначе тюрьма обеспечена.
— Доиграешься, — повторил учитель с каким-то ужесточением в голосе. — Догадался я, догадаются другие, — я молчал. — Не думай, я не собираюсь бежать в милицию и докладывать, просто больно смотреть, как парень, у которого в голове далеко не пусто, спускает свою жизнь в канализацию.
Да что он знает о моей жизни?
Меня почему-то накрыло волной злобы.
— Моя жизнь и есть канализация, — огрызнулся я, резко высвобождая кулон из его руки, так что чуть не порвал цепочку.
— Я за тебя боюсь.
В его голосе не было ни ответной злобы, ни раздражения. Он не врал, ему действительно было меня жалко. А мне вдруг стало обидно. Я еще жив, не надо меня жалеть, жалость — худшее из всех чувств.
— Не волнуйтесь за меня, Алексей Дмитриевич, — попросил я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я сам со всем справлюсь.
— Если тебе нужна помощь… — начал было он, но я не дал договорить.
— До свидания. Спасибо. Не нужно, — и выскользнул за дверь.
Уйти было наилучшим выходом, не хватало еще проболтаться о чем-нибудь. Или начать жаловаться, как паршиво у меня на душе. В любом случае, мое душевное состояние никого не касается."
"А душе действительно было мерзко. Отвратительно, когда тебя жалеют.
Неужели я так ничтожен, что заслуживаю жалости? Одни боятся, вторые ненавидят, третьи жалеют — красота, да и только. Интересно, меня хоть кто-нибудь любит?
Впрочем, вопрос риторический.
Домой я приехал в ужасном настроении, открыл дверь своим ключом и тут же чуть не упал, споткнувшись о новые пустые бутылки у порога. Так, похоже, Вадим снова решил сегодня не ходить на работу.
Хороший же мужик был, с тоской подумал я. Похоже, доктора не врут, что обильные дозы алкоголя начисто стирают личность.
Я махнул рукой на Вадима и на всю сегодняшнюю ситуацию в целом и пошел к себе.
Я уже хотел войти в свою комнату, когда услышал голоса, доносящиеся из спальни. Два голоса: женский и Вадима. Женщина что-то щебетала, Вадим пьяно смеялся.
