Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
— Змей, ты ж у нас всему голова, помоги, а?
Господи, ну почему я не могу его стукнуть? Ну хоть разочек, душу отвести?
Небеса мне не ответили. Жанна на помощь не появилась. Словом, ничего не произошло. Интересно, если я крикну: 'Я выбираю Дьявола', как когда-то тетя Алла, появится демон со зловещим контрактом?
Бр-р-р! О чем это я? Не нужны мне контракты никакие, что за мысли?
— Ига, — обратился я к приведению. — Тут почта далеко?
— Минут десять ходьбы.
— Отлично, я позвоню и скажу, что ей пришла посылка, нужно срочно прийти.
Ига скривился:
— Не лучшая идея.
— Это почему еще, дремучий случай? — обиделся я.
— А потому, Змей, что у нас нет телефона!
— Класс! — я со злостью пнул крыльцо, и с него посыпалась старая краска. — Замечательно, ждем тогда. А если она до завтра не выйдет? Я здесь ночевать не хочу.
— Выйдет, — пообещал Ига. — Ей все равно в пять часов на работу, если раньше не выйдет, то к пяти уж точно.
Я вздохнул, но ничего не сказал. Вот что тут скажешь? Назвался груздем, полезай в кузов.
Я огляделся и пошел к дальнему крыльцу, посидеть хоть. Место идеально, и далеко, чтобы мать Иги не обратила на меня внимание, и достаточно близко, чтобы я не пропустил момента, когда она уйдет.
Ига полетел за мной.
— А почему ты понимаешь призраков? — спросил он.
Хороший вопрос. Знал бы я сам. Вот если бы Березин их понимал, тут без вопросов: его мать, их семейное проклятие, он — член семьи. А я-то тут с какого бока-припека?
— Пашка, это то, что я понимаю меньше всего, — признался я.
И тут Игаев натуральным образом заржал, нет именно, что не рассмеялся, это даже хохотом сложно было назвать.
— Не смеши, Змей, — успокоившись, сказал он. — Ты, делающий уроки — это же смешно.
— Не смешнее хохочущего трупа! — огрызнулся я. Можно подумать, я не способен учиться? Я, между прочим, могу книгами по назначению пользоваться, а не как Ига — грецкие орехи ими разбивать.
Я только собрался все это высказать своему мертвому бывшему другу, как замер на полуслове.
— О-па! Смотри!
Дверь дома Игаева открылась и на пороге появилась женщина лет пятидесяти, очень худая, одетая в застиранные джинсы и рубашку.
— Она? — спросил я.
