Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
Я не господь бог, чтобы прощать всех грешников! Я раньше думал, если ад есть, то он точно туда попадет. Теперь я знаю, что ад существует. Надеюсь, он попадет именно туда, а после реинкарнации станет растением или придорожным камнем!
Дима хмыкнул:
— Ты же сам мне рассказывал про реинкарнацию, люди предметами не становятся.
— Чертовски жаль, — пробурчал я. — Стал бы он камнем, я бы его с удовольствием пнул, а лучше кувалдой бы стукнул, чтоб вдребезги.
— Жестоко, — прокомментировал Дима.
— Я жесток, но справедлив, — выдал я и насупился.
Вот и поговорили.
Вот на черта он поднял эту тему? Просил рассказать о моей жизни, я рассказал, а мои эмоции тут вообще не при чем. Я ему факты изложил, а он дальше копает, Землекоп доморощенный.
В этот момент посреди кухни появилась душа и потянула ко мне руки.
— У меня неприемный час! — рявкнул я и добавил тише: — Отстаньте ради бога.
Душа исчезла. Обнаглели, пока Жанна появлялась тут, они не смели проникать в квартиру, а сейчас распоясались.
— Ты прямо как секретарь в правительстве, — хихикнул Березин.
— Очень смешно, — обиделся я. — Секретарям хоть зарплату платят. А в правительстве, подозреваю, не маленькую.
— Возможно, — согласился Дима. — И все же интересно, почему ты их слышишь.
— Вот это-то мне и не нравится, — признался я. — Не верится мне, что ангел-хранитель, находящийся рядом с момента моего рождения, не знает, почему именно я.
— Но если Жанна знает, почему не говорит?
— Ага! — я поднял вверх указательный палец.
Лицо Димы сделалось задумчивым.
— У тебя хоть варианты есть? — спросил он. — Ума не приложу, что такого секретного тут может быть. Жанна и так посвятила тебя во многие законы бытия, о которых живым знать не положено.
— Это не секретная информация, — уверенно ответил я.
Я уже много думал на эту тему. Это что-то, что нельзя говорить МНЕ. Но вот почему и что это может быть? На это моего воображения явно не хватало.
— Тогда что это может быть, по-твоему?
— Не знаю, может, у меня какая-нибудь смертельная болезнь?
— Сходи к врачу! — тут же подпрыгнул Березин. — У тебя медицинский полис есть?
— Дим, очнись, — я поспешил остудить его пыл. — Никуда я не пойду. Во-первых, меня ищут, а во вторых, а вдруг я прав? Не хочу ничего знать, в таком случае. Я уже себе весь мозг сломал по этому поводу. Мне уже даже казалось, что я уже умер, просто мне никто об этом не сказал.
