Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
Нормальный друг в твою личную жизнь не полезет. Своя голова есть на плечах, — я сделал паузу, — вернее, должна быть.
— Возможно, — согласился Березин. — Но своей головы на плечах в восемнадцать лет у меня точно не было. Я не хотел бросать Лену, просто предложил избавиться от ребенка.
— А я что? Я ничего. Я просто предложил, — передразнил я. — Ну-ну. Так на чем история заканчивается? Жанна мне не рассказала, избавилась она от ребенка или нет?
— Конечно, она согласилась, что я прав, что для детей еще не время. Она просто отказалась брать у меня деньги на врача и сказала, что больше не хочет меня знать.
— И ты ее не искал, — это не было вопросом.
— И я ее не искал, — согласился Дмитрий. — На тот момент мне показалось это наилучшим решением.
— А сейчас?
— Иногда я жалею.
— Вот и мой папочка, видимо, так же пожалел, что получился я, и слинял, — зло сказал я.
— А ты? — спросил Березин. — Ты своего отца не пытался найти?
Он попал в точку. Были у меня подобные мысли. Лет в двенадцать было нелепое желание найти этого человека, моего биологического отца, найти, чтобы плюнуть в лицо за то, что бросил мою мать.
Слава богу, тогда мои поиски успехом не увенчались. Да и как можно найти человека в большом городе, не зная ни его имени, ни фамилии. Мама наотрез отказалась делиться со мной информацией о нем, настаивая на версии, что мой отец умер. Никаких фотографий или писем мною в доме обнаружено не было.
А через некоторое время я понял, что они были правы. Действительно, ни к чему это. Как говорится, потерянного не воротишь. Искать, чтобы сказать ему, что он мне никто? Но ведь он и сейчас мне никто, просто чужой человек, у которого своя жизнь, а меня он из нее еще в младенчестве вычеркнул. Или даже до моего рождения. Не знаю. Наша встреча ни к чему бы не привела.
— Не пытался, — соврал я. — А зачем он мне? Он, наверно, и забыл о моем существовании.
— А вдруг он тоже сожалеет?"
"— Дремучий случай, Дим, мне ведь тоже чертовски жаль, что я вырос безотцовщиной, — мне захотелось шибануть по столу, но я не стал, ромашки на скатерти останавливали. — Но это был его выбор.
