По Рязанской улице, где автобусные остановки кажутся центрами местного веселья, в сумерках собиралась компания ночных прохожих. Однако небо над городом казалось грустным и таинственным, ни малейших признаков радости или счастья в его глубинах. Люди верили прогнозам телеканалов, забывая о том, что прогнозы всегда предшествуют несчастьям....
Болела спина, тонкая куртка не спасала от жесткого каменного пола. Вся одежда промокла. Некоторое время он продолжал лежать, прислушиваясь к неровному беспокойному дыханию остальных, и пришел к выводу, что многие не спят.
Приподнявшись, он с трудом уселся на полу. Мокрая, чуть нагретая теплом тела рубашка моментально стала остывать, его била дрожь. Поленившись расстегивать множество мелких пуговиц, Дмитрий стянул прямо через голову и бросил тяжелую, напитавшуюся влагой рубашку под стену. Сразу же вслед за ней полетела и майка.
– Зря – простудишься, – раздался голос Михаила, который до этого момента, казалось, спал.
– Простуда и так каждому из нас уже обеспечена. В лучшем случае обойдется без осложнений, а то еще пневмонию заработаем, – Дмитрий принялся растирать руками все тело, но это мало помогло – от озноба его челюсти выстукивали частую дробь, а спина и руки покрылись гусиной кожей.
Вскоре он лег, даже не одеваясь.
С того самого времени как был расстрелян молодой парень, к ним в пещеру никто больше не заглядывал.
– Слышь, Дима. Как-то совсем холодно.
Дмитрий взял Михаила за руку, которая оказалась сухой и горячей.
– Это у тебя жар, температура высокая.
– Я так и подумал, – Михаил воспринял сообщение друга очень спокойно.
К этому времени заболели больше половины заложников. Всю ночь из разных уголков пещеры доносился сухой, отрывистый кашель, казалось, что у людей разрываются легкие. Бывших охранников эта участь до поры до времени миновала, и вот теперь…
Оба понимали, что в таких условиях больше десяти дней не протянуть. Для заболевших этот срок сокращался вдвое.
Дети устали плакать, и лишь изредка по ночам тихо всхлипывали.
