По Рязанской улице, где автобусные остановки кажутся центрами местного веселья, в сумерках собиралась компания ночных прохожих. Однако небо над городом казалось грустным и таинственным, ни малейших признаков радости или счастья в его глубинах. Люди верили прогнозам телеканалов, забывая о том, что прогнозы всегда предшествуют несчастьям....
Если в начале их заключения и были какие-то разговоры, споры, догадки, то уже через день они беседовали вяло, по инерции, а теперь и вовсе прекратили общаться. Большинство смирилось со своей участью и пассивно ожидало смерти.
Этим утром что-то было не так. Дмитрий попытался разобраться с новым ощущением, но ничего не получалось – все те же стены, тот же мрак, то же тяжелое прерывистое дыхание больных людей.
Наконец, он вспомнил, отчего проснулся. Те двое суток, которые они провели в заключении, прошли в полной тишине.
Сейчас пещеру наполнил едва различимый шум, глухой гул. Дмитрию даже показалось, что стены и пол слегка подрагивают. Этот гул был даже не столько слышим, сколько осязаем, воспринимался всем телом.
– Миша, – Дмитрий толкнул в бок товарища. – Ты слышишь?
Прошло полминуты. Михаил, казалось, не понял вопроса. Он приподнял голову и зашелся в нахлынувшем приступе кашля.
– Бронетехника, – тихо сказал он, откашлявшись.
– Что?
– Бронетехника, – повторил Михаил, – они перемещаются, а под землей это хорошо чувствуется, тем более что здесь скала – сплошной камень.
– С чего бы это? – Дмитрий задал наводящий вопрос, пытаясь втянуть друга в разговор.
– Кто его знает. Учения, может, какие-нибудь. Прямо как в регулярной армии…
– Да ты подумай – какие учения. Зачем им соляру зря жечь? И что они теперь будут делать? Стрелять друг в друга холостыми зарядами? Бред!
Дмитрий немного помолчал, но товарищ не произнес ни звука.
«Неужели ему все равно? Неужели он как и остальные?..»
– Я вот что думаю, – Дима наклонился к самому уху Михаила, переходя на шепот. – Они готовятся или к обороне, или к наступлению.
– Брось. С кем им воевать здесь? Власть в Кабуле давно о них забыла. У американцев другие заботы…
– А наши? Неужели ты думаешь, что пропажа авиалайнера осталась незамеченной?
– Научись рассуждать трезво, Дима.
– Да пошел ты! – Дима разозлился. – Ты просто убедил себя, что все кончено, и теперь хочешь убедить в этом меня. Можешь хоть сгнить в этой могиле, а я пойду наверх, хоть узнаю, что готовится.
Не дождавшись ответа, он с трудом поднялся и пополз к выходу, задевая чьи-то ноги и слыша в свой адрес бессвязные ругательства.
