В резком доме зимой, жара невыносима. Однообразие повседневной суеты бьется о печку, дыхание становится напряженным. Так случилось, что Симе стал "дровосеком" для тетушки — подсумерки пришли на улицу за кирпичами и угольком. Вместе они забыли про Новый год, сосредоточившись на важном деле. Затянувшаяся история вдруг напоминает всем знакомую классику, где даже самое обычное становится удивительным....
Но надо бы зарядиться силами на день, просто на сексе и настойках он долго не протянет. Как бы не ему не двадцать лет, а в два раза больше, тут выносливость нужна.
— Давай, включай печку, ставь сковородку, бей яйца, да побольше, там еще есть бекон, сыр, масло. Давай, Булка, а то сил тебя трахать скоро не станет.
Шлепнул девушку по попке, да так смачно, что Сима вскрикнула. И как у него получалось все так пошло и красиво одновременно? Серафима не понимала.
После позорно неощипанного куда-то пропавшего гуся пришлось реабилитироваться с глазуньей.
— Рассказывай.
— Что? — спросила с набитым ртом, вкусно было безумно.
— Как докатилась до такой жизни? Новый год — и в Косогорах, а не в Египте?
— Тетка позвонила, мол, умирает.
— А ты самая сердобольная, да, Булка?
— Вроде того.
Терехову нравилось смотреть, как Булочка ест, вот она облизывает пальцы — смачно, как вчера его член.
Член уже давно стоял, вчера он не все свои фантазии воплотил в жизнь, только напоил девушку, но разок еще пристроился к ее сочной киске — в комнате отдыха, у серванта с настойками.
Бутылки звенели друг об друга, Сима, вцепившись в дверцу, стояла задом, прогнув спину, принимала его глубоко, стонала. А Терехову было мало, он драл ее так, словно завтра улетает в космос на долгие пятьдесят лет и это последний его секс на планете.
— Что не так?
— Иди ко мне.
— Я ем.
— Хочу тебя сожрать.
Семен потянул девушку за руку, его рубашка на ее теле смотрится шикарно, усадил на себя, порвал пуговицы, обнажая грудь. А потом начал лить на нее теплое, еще не успевшее остыть парное молоко, слизывая его с нежной кожи и сосков.
Он так и сидел за столом голым, лишь скинул тулуп после улицы.
— Потрогай меня… да, вот так… сучка, какая ты горячая… постоянно хочу тебя, как вижу… да…крышу рвет.
Симе нравилось в данный момент, что она сучка, что ее хотят, что острая, ничем не прикрытая страсть этого мужчины обрушилась именно на нее. Хоть будет что вспомнить долгими офисными буднями, а потом и одинокими ночами.
— Ты всегда ходишь по дому голым?
— Нет, для тебя сделал исключение. Зачем эти тряпки, когда мне хочется их с тебя сорвать.
Сейчас девушка сидела сверху, сама максимально раскрытая перед мужчиной.
