В резком доме зимой, жара невыносима. Однообразие повседневной суеты бьется о печку, дыхание становится напряженным. Так случилось, что Симе стал "дровосеком" для тетушки — подсумерки пришли на улицу за кирпичами и угольком. Вместе они забыли про Новый год, сосредоточившись на важном деле. Затянувшаяся история вдруг напоминает всем знакомую классику, где даже самое обычное становится удивительным....
А Виноградову отпустило, ну вот реально, чего поднимать панику и рваться в теткин дом? Потому что она не такая и не дает первому встречном? Так он уже взял что хотел. Смысла трепыхаться не было никакого.
Утром разберемся.
Но Сима еще не знала, что до утра на нее у Семена очень большие планы.
Во всем виновата наливка
Серафима проснулась от яркого света, открыла глаза, зажмурилась, а потом резко натянула одеяло на голову.
Было стыдно.
Было стыдно за все, что происходило вчера. В бане, в мойке, в комнате отдыха, а потом на этой широкой кровати.
Это все вишневая наливка, все она, чертовка, лишила Серафиму воли, а еще сильные руки Семена, пошлые словечки и наглые губы.
После мойки, где они наконец-то передохнули и омылись, мужчина потащил Симу в комнату отдыха, где в шкафу стояли бутылки с разноцветными жидкостями. Это оказалась коллекция наливок, настоек и ликеров собственного приготовления.
Начали с вишневой, после первой хрустальной рюмки Симе не дали закусить, мужчина целовал, а она пьянела.
— Булочка, ты такая сладкая, ты знаешь об этом?
— Нет, — Серафима тогда моргала ресницами, как кукла, но ее на самом деле никто никогда не называл сладкой.
Было приятно. А кому бы не было?
Девушка простонала, повернулась на бок. В ее теле болела, кажется, каждая мышца и клеточка. Между ног саднило, накрыла пальцами промежность, там все было влажно, вновь простонала.
После вишневой наливки был какой-то ликер, потом рябина на коньяке и перцовка.
Вот если бы она ощипала гуся, что было бы верхом фантастики, тогда бы у них была шикарная закуска, а так были только поцелуи дровосека.
Села, потянулась, яркое солнце освещало спальню, на полу разбросанные полотенца, за окном наверняка мороз градусов тридцать, рядом никого. Девушка накинула на плечи первое, что попалось под руку, это оказалась клетчатая мужская рубашка, вышла в коридор, прислушиваясь, но тоже было тихо.
Остановилась у входной двери, обула здоровенные валенки, мороз обжег бедра, но она вышла на крыльцо и сразу услышала заливистый женский смех.
Однако.
А вот это было любопытно, кого это Семен развлекает в это время суток?
— Ой, да что вы такое говорите, все совсем не так, — у раскрытой калитки стояла женщина — яркий платок, шубка, а рядом в тулупе и валенках Семен с крынкой молока.
