В резком доме зимой, жара невыносима. Однообразие повседневной суеты бьется о печку, дыхание становится напряженным. Так случилось, что Симе стал "дровосеком" для тетушки — подсумерки пришли на улицу за кирпичами и угольком. Вместе они забыли про Новый год, сосредоточившись на важном деле. Затянувшаяся история вдруг напоминает всем знакомую классику, где даже самое обычное становится удивительным....
Сейчас, после передышки, после того, как продегустировали клюквенную настойку, он натирал Симу мочалкой. Хлестал веником ее сочное тело, а в итоге дал словить контраст на улице. Терехов вновь целовал, трогал, как озабоченный, мял попку, кусал нежную кожу, слушая, как девушка вздыхает, смеется, сама ласкает его, царапает ноготками и сжимает яйца.
— Да, потрогай еще… еще… да, Булка… вот же блять… хорошо как! Я с тобой как озабоченный подросток.
— Это хорошо или плохо?
Сима, как завороженная, смотрела на увеличивающийся член в ее руках, как он наливается возбуждением и твердеет.
— Жарко здесь, пойдем на диванчик.
Семен с трудом оторвал девушку от своих яиц, повел в комнату отдыха, там был полумрак, за стеклянной термостойкой дверцей печки красиво горели дрова.
— Иди ко мне, да, вот так, держи его, ласкай, дай свою попку.
Сима стояла на коленях, ее целовали в губы, мужчина наклонил ее на себя, сидел, широко разведя ноги.
— Не останавливайся, да, подрочи мне, а я твою малышку. Она такая узкая у тебя, такая нежная. Идеальная…."
"Виноградова текла от этих слов, ее захватывали совсем другие ощущения, вот в ее попку, обильно смоченную соком ее возбуждения, вошел один палец, причиняя лишь легкий дискомфорт.
— Хочу твою попку, как же я хочу ее.
Острые ощущения, Сима не ожидала, что ее анус столь чувствителен, что мышцы так легко расслабляются, и вот ее трахают уже двумя пальцами.
— А-а-а-а-а-а… боже мой… Боже мой…
Серафима часто дышала, выпустила из руки член Семена, стала натирать свой клитор. Оргазм приближался, мышцы сводило, внутри все закручивалось вихрем.
— Нет, нет, Булка, не так, иди ко мне. Да, повернись, расслабься, прогни спину, вот же дьявол, какая ты мокрая и раскрытая.
За спиной Симы шум, даже что-то упало, Терехов искал в столе презервативы, они точно были, затарился три месяца назад и оставил здесь, чтоб не хранить в доме, сам уже не помнит почему, наверное, ждал именно этого момента.
Надорвал упаковку, быстро раскатал по торчащему колом члену тонкий латекс, не отрывая взгляда от промежности Серафимы. Наблюдая за тем, как она сама пальчиками ласкает клитор.
— Сейчас, малышка, сейчас, папочка уже готов.
