В резком доме зимой, жара невыносима. Однообразие повседневной суеты бьется о печку, дыхание становится напряженным. Так случилось, что Симе стал "дровосеком" для тетушки — подсумерки пришли на улицу за кирпичами и угольком. Вместе они забыли про Новый год, сосредоточившись на важном деле. Затянувшаяся история вдруг напоминает всем знакомую классику, где даже самое обычное становится удивительным....
Но не успела она зайти в палату, как Семен отложил телефон и подозрительно на нее посмотрел.
— Что-то случилось?
— Случилось.
— Что?"
"Спросила на выдохе, сделала несколько шагов, прижимая к груди пакет с баночкой малосольных огурчиков, которых жуть как захотелось. Сима не удержалась, зашла в магазин, думала, начнет их есть прямо там вприкуску с мандаринами.
— Ближе подойди.
Терехов соскучился как дикий по своей Булочке, ее не было сутки, но даже то, что он постоянно писал и звонил ей, не утоляло его тоску, а еще голод.
Он хотел ее постоянно, каждую минуту, просил выслать интимные фото, и Сима, чертовка такая, выслала, отчего мужчина голодал еще сильнее. Членом можно было забивать гвозди, но он хотел вбить его в киску Серафимы.
— А что случилось? Тебе плохо? — Сима поставила пакет на тумбочку, заправила волосы за уши, облизнула губы, а Терехов скрипнул зубами.
— Плохо, очень плохо, Сим, дай руку.
Терехов схватил девушку за кисть, потянул на себя, положил ее ладонь на свой пах и протяжно простонал.
— Ой, — Сима сглотнула скопившуюся слюну, сжала твердый ствол, она сама возбудилась от такой реакции мужчины на себя.
А после их виртуального флирта по вечерам, со всеми обещаниями Семена сделать с ней массу непристойных вещей, плюс буйство гормонов, Серафиме приходилось удовлетворять себя самостоятельно.
Она не успела опомниться, как Терехов уже откинул тонкое одеяло, приспустил больничные широкие брюки, начал толкаться девушке в руку.
— Сема, ты с ума сошел, тебе нельзя, сотрясение и переломы ребер.
— Все уже прошло, завтра выпишут, зажило как на собаке. А вот без секса, когда ты, такая вкусная и аппетитная, рядом, я точно сдохну.
— Но…
Серафима не успела ничего сказать, мужчина потянул ее на себя, впиваясь в губы, сразу проникая языком в рот, а другой рукой оттягивал декольте трикотажной кофточки, освобождая грудь.
— Потрогай меня, да, вот, да, малышка… ох, дьявол… да… да… сожми сильнее… господи, какие красивые у тебя дыньки.
Терехова штормило, сотрясение еще не прошло, да и ребра болели, но он все готов стерпеть ради того, чтоб эта сочная малышка была рядом. Он наконец освободил шикарные груди Серафимы из плена тонкого кружева, сразу засосал сосок, слушая, как девушка простонала, как еще сильнее сжала его член, скользнула к яйцам, начала ласкать их.
