В резком доме зимой, жара невыносима. Однообразие повседневной суеты бьется о печку, дыхание становится напряженным. Так случилось, что Симе стал "дровосеком" для тетушки — подсумерки пришли на улицу за кирпичами и угольком. Вместе они забыли про Новый год, сосредоточившись на важном деле. Затянувшаяся история вдруг напоминает всем знакомую классику, где даже самое обычное становится удивительным....
— Да, малышка… о да… выпишут, дома будешь ходить голая всегда.
Семен был настроен решительно по поводу Булки, времени на подумать у него было вагон. Она его и ничья больше, все эти прелести и сладости достанутся только ему. Нужно делать предложение, а лучше сразу ребеночка, того самого, что он видел во сне, чтоб не соскочила.
С сотрясением пришло озарение, что все земное бренно. Сгорела часть его бизнеса, да бог с ним, Терехов обрел больше, осталось прижать бывшую, а там уже и свадьбу играть.
Семен не просто был влюблен, он был одержим своей Булочкой.
— Да… вот же… да… вот же… сейчас солью… господи… аж в груди колет…
Терехов смотрел на то, как Сима надрачивала его член, как головка, набухшая бордовая головка, пропадала и появлялась. А когда начал кончать, захрипел, вновь впился в губы Серафимы, толкаясь бедрами, выплескивая накопившуюся за все это время сперму, чуть ли не теряя сознание.
— Семен Николаевич, это я!
Виноградова дернулась, Семен удержал, кровать от двери закрывала ширма.
— Павлик, дверь закрой!
— Но…
— Сказал, дверь закрой, у меня процедуры.
Хлопок двери, тишина.
— Значит, процедуры?
— Ты мой лучший Булочный доктор.
— Пошляк.
— Люблю тебя.
— Что? — Сима замерла.
— Дай салфетки и помой руки, давай живо, Павлик нам сейчас будет рассказывать детектив.
Детектив и белые розы
— Ты как?
— Я?
— Да. Не тошнит больше?
— Нет, все прошло, все хорошо.
— А что это было? Отравление?
— Да, представляешь, я же вспомнила, суши ела.
— О господи, их так опасно заказывать, непонятно на какую дрянь нарвешься.
Юрашкина округлила глаза, с сочувствием посмотрела на Серафиму. А вот Сима не спешила посвящать подругу в свою — еще очень маленькую — тайну, она даже Семену вчера не сказала.
Но сегодня его выписывают, она отдала ключи от квартиры его заместителю, он должен привести вещи. А после работы она поедет к нему, Семен повторил это вчера раз семь и звонил с утра, так что мыслями Виноградова была далека от отчетов, цифр и сводок.
— С тобой точно все нормально?
Ольга заглянула подруге в глаза, но тут же округлила свои и открыла рот от удивления.
— Ты влюбилась, точно, Сима, ты же влюбилась, — сказала слишком громко, на них обернулись.
— Не говори ерунды. Так заметно?
— Конечно, у тебя взгляд придурочной козы.
— Почему козы?
— А то, что придурочной, тебя не смутило?
— Нет.
— Да потому что они и без того дурные, а влюбленные — подавно.
