В резком доме зимой, жара невыносима. Однообразие повседневной суеты бьется о печку, дыхание становится напряженным. Так случилось, что Симе стал "дровосеком" для тетушки — подсумерки пришли на улицу за кирпичами и угольком. Вместе они забыли про Новый год, сосредоточившись на важном деле. Затянувшаяся история вдруг напоминает всем знакомую классику, где даже самое обычное становится удивительным....
Терехов думал, его хватит надолго, но утром долго он не мог. Неглубокие движения, чтоб не навредить, мужчина смотрит, как колышется грудь Симы, как она стонет, облизывает губы, придерживает ее. Кончали вместе, Семен напрягся, сперма выплескивалась толчками, Серафима протяжно простонала, находясь в некоем забытье эйфории.
— Люблю тебя, Булка.
— И я тебя, милый.
— Эй, есть кто? Хозяева! У вас там Гром с ума сходит, роет подкоп в баню.
— Черт!
— Нет, это тетя Зоя.
— Чего ей надо-то?
— Не знаю.
Чета Тереховых засуетилась, Семен соскочил на пол, кидая на Симу одеяло, а на себя быстро надевая фартук, прикрывая наготу и все еще торчащий член.
— О, вы здесь. А чего молчите? Спите?
— Да нет, вот — завтракаем.
Семен покраснел как школьник, как-то было неловко перед соседкой светить задом, попятился к стене. Серафима поправила волосы, вовремя успев прикрыть все свои прелести.
— А чего едите? Бутерброды? Ужас какой, айда ко мне, у меня сырники и кашка рисовая из печи. Для ребеночка-то всяко полезнее, чем это.
— Да, хорошо, тетя Зоя, мы скоро придем, минут через пятнадцать.
— Через пятнадцать все остынет.
— Тогда десять.
— Жду.
Старушка бодро вышла, Семен с Серафимой посмотрели друг на друга, засмеялись.
— А я чего приходила-то?
— Чего?
Энергичная тетя Зоя вернулась, прекратив смех.
— Павлик-то твой кобель оказался.
— Кто кобель?
— Павлик. Девка страдает, а он как укатил, так и нет. Нет, так у нас не делается, мужик должен быть мужиком и отвечать за себя и поступки.
— Так.
— Светочка — девочка хорошая, не какая-то там «прости господи», язык не поворачивается назвать бранным словом. А этот кобеляка поматросил и бросил, а ей чего?
— Чего?
— Самой все расхлебывать?
— Что расхлебывать?
Терехов не понимал, в чем его упрекает соседка, моргал глазами и открывал рот, глотая воздух. В том, что его шустрый Павлик оказался шустрым в другом деле и как-то некрасиво поступил с девушкой? И она что — забеременела?
— Вот это ничего себе!
— А вот так, Семушка, вот так и выходит.
— Я сам, теть Зой, сам.
— Ну вот и ладненько, — соседка за секунду сменила настроение, улыбнулась, поправила на плечах модную жилетку. — И давайте, это, трусы надевайте и ко мне.
— Я не поняла, что это было? Павлик обидел Светочку?
— Сам не понял.
— Какой ужас, я бы с ума сошла.
— Булка, только без нервов, это вредно, слышишь?
— Вот же кобель.
