Филипп женился на Алисе, но она не любит его взаимно. Страдая от неразделенной любви, он ищет утешение в объятиях другой женщины. Когда появляется возможность создать настоящую семью с кем-то, кто его действительно любит, герой должен сделать сложный выбор между привычкой и счастьем.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Другая семья»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Филипп женился на Алисе, но она не любит его взаимно. Страдая от неразделенной любви, он ищет утешение в объятиях другой женщины. Когда появляется возможность создать настоящую семью с кем-то, кто его действительно любит, герой должен сделать сложный выбор между привычкой и счастьем.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Филипп женился на Алисе, но она не любит его взаимно. Страдая от неразделенной любви, он ищет утешение в объятиях другой женщины. Когда появляется возможность создать настоящую семью с кем-то, кто его действительно любит, герой должен сделать сложный выбор между привычкой и счастьем.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Другая семья» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Милуйтесь, коли приехал…
Галина Никитична тяжело поднялась из-за стола, вздохнула, махнула в сторону Кати рукой:
– Не провожай меня, сама дверь закрою…
Глянув на него, улыбнулась грустно:
– Пока, мил человек… И помни, что я тебе сказала. Если обидишь – убью. И я не шучу, поверь. Женщина я нервная, рука у меня тяжелая. Разозлюсь – никто не удержит.
Ему ничего не оставалось, как улыбнуться да склонить слегка голову – согласен, мол. Услышал. Поверил. Испугался.
Галина Никитична произнесла напоследок:
– Вот так-то вот!
И вышла из комнаты, гордо подняв голову. Вскоре они услышали, как в прихожей хлопнула дверь. Катя вздрогнула, проговорила тихо:
– Да ты не слушай ее, Филипп… На самом деле она добрая, мухи не обидит. Просто меня очень любит… Потому и разыграла перед тобой грозную воительницу. А на самом деле вовсе не такая… Не бойся ее, ладно?
– Постараюсь… – со смехом произнес он, обнимая Катю за плечи. – Да и когда мне бояться, скажи? У меня голова совсем другими мыслями занята… Ты в моих руках сейчас, обнимаю тебя, и мне так хорошо…
– Правда? Тебе правда со мной хорошо?
– Конечно, Катюш. А если ты мне не веришь, я тебе сейчас покажу… Ух, что я с тобой сделаю сейчас, берегись!
Катя засмеялась счастливо, понарошку от него отбиваясь, и даже подскочила со стула, пытаясь убежать, и они сами не заметили, как оказались в Катиной спаленке, и куда-то в один миг исчезла одежда, и жадность объятий была ненасытной, как всегда.
В какой-то момент он будто пришел в себя, глянул в ее запрокинутое лицо, отрешенное, полное счастливо переживаемого наслаждения и страсти, и вмиг представил себе другое лицо… Алисино. Никогда, никогда не видел он у Алисы такого выражения лица. Такого отрешенного. Такого до безобразия счастливо-страстного. Никогда…"
"Но ведь это не Алиса, в конце концов! Это Катя! Как он может себе позволить сравнение – в такой момент? И досаду эту позволить… И даже не досаду, а обиду. Ах, мол, его любит не та женщина, которую он сам хочет! А вот если бы та… Вот тогда бы…
Как Агафья Тихоновна, ей-богу. Как там она говорила? «Вот если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча…»[4]
В общем, всю обедню себе испортил. Так и хотелось пробурчать с досады – сам ты Балтазар Балтазарыч, дурак… Хорошо хоть Катя ничего не поняла, ничего не заметила. Приникла к нему после бурного секса, дышала прерывисто. И вдруг произнесла тихо:
– Я ребенка от тебя хочу, Филипп… Очень хочу…
Он невольно напрягся, ничего не ответил. Растерялся, не знал, что сказать.
