Вам попался мост между жизнью и смертью, как будто специально устроили, чтобы вы оказались именно там. Чуть-чуть правее – и вот бы на тебе была ваша жизнь. Но здесь – все нормально. Иногда – довольно часто – такие микроскопические осколки или пули мы просто проходим мимо, не задевая. Потом начинает немного приживаться, как будто осваивал новое место....
Никто не понимает, что это такое, но ведь можно рассуждать логично… Лешка наступил – и раздалось… А твои саперы, капитан? Они же должны были подвал вдоль и поперек излазить? И что, никто не слышал?
И подумал я, что он прав. Все совершенно логично: если голос раздался после того, как Лешка наступил на плиту, то и те из моих, кто здесь был, должны были слышать. Почему не доложили? Я на их месте, пожалуй что, тоже не доложил бы – чтобы не подумали, что допился до чертиков. Плита в полу разговаривает. Как это Лешка сунулся к командиру? Ну да он отчаянный…
– Товарищ полковник, – сказал я.
Он сцапал меня за портупею, притянул, глаза шальные, упрямые:
– Поедешь сейчас. Узнаешь, кто проверял подвал, поговоришь… а потом возвращайся и прихвати людей, сколько считаешь нужным. Чтобы сковырнули мне эту каменюку к чертовой матери. Пусть инструмент возьмут… ну, тебе виднее какой.
Ясно, что вожжа ему под хвост попала качественно. Причины были понятны уже тогда: ну вот не хотелось ему просто так оставлять непонятное.
– Есть, – сказал я, поскольку ничего другого не оставалось.
Он оглянулся на Бутейко, хмыкнул:
– Писа́ть будешь?
Майор, глядя ему в глаза, подобравшись, ответил с кривой ухмылочкой:
– Чтобы в дивизии решили, что я до чертиков допился или с ума сошел? Нет уж, благодарю покорно. По моей линии не усматриваю причин для разработки данного… явления.
Он вообще был ничего мужик. Вредный, но справедливый. Если случится что-то реальное, лежащее в его компетенции, мог нервы вымотать – не приведи господь. Но никогда, как говорится, лишнего не приписывал.
Я поехал. Домчали мигом, Лешка гнал со своей обычной лихостью – и видно было, что хотел бы порасспросить, но не решается.
Общую тревогу устраивать и поднимать весь личный состав не было нужды. Достаточно было разбудить одного из моих лейтенантов, ведавшего канцелярией, – применяя неуставной термин.
