Вам попался мост между жизнью и смертью, как будто специально устроили, чтобы вы оказались именно там. Чуть-чуть правее – и вот бы на тебе была ваша жизнь. Но здесь – все нормально. Иногда – довольно часто – такие микроскопические осколки или пули мы просто проходим мимо, не задевая. Потом начинает немного приживаться, как будто осваивал новое место....
Голос, несомненно, женский, молодой, озорной, я бы добавил, и вообще, хоть и непонятно ни черта, что именно она говорит, но если судить по интонации… Ну, скажем, молодая, веселая, кокетливая девчонка в ответ на какие-то слова кавалера бросает ему что-то насмешливо так, задорно, причем несердито, и улыбаться она должна при этом, глазками-зубками играть… Доводилось мне до войны в определенной обстановке слышать от кокетливых красоток разные фразочки именно с такими интонациями – да и вам наверняка тоже: «Ну скажешь тоже!», «Скажите, пожалуйста, страсти какие!» Абсолютно в таком ключе.
И вот тут уже я без приказа еще несколько раз прошелся взад-вперед. И всякий раз над самой моей головой звучало:
– Антелло калеми орто.
В конце концов полковник прикрикнул:
– Ну, дорвался до бесплатного! Шагай сюда. – И добавил потише, то ли неуверенно, то ли смущаясь: – А то наслушаешься еще, и черт его потом знает, что получится…
Подошел я и говорю:
– Как все это понимать, товарищ полковник?
Он фыркнул:
– А как хочешь, так и понимай.
Бутейко мрачно кивнул:
– Вот именно. Залез я на то самое место, где, по всем прикидкам, следовало бы находиться произносящему эти слова человеку.
(Слово «магнитофон» тогда мало кто знал. Они уже были тогда, конечно, я их даже видел на практике, на последнем курсе. Только применялись они в крайне малом количестве на радио и в кино, величиной были едва ли не с комод, а запись большей частью велась на стальную проволоку.
– Товарищ полковник, – сказал я. – Хоть расстреляйте, не пойму, в чем же моя задача?
Он ответил с той же совершенно ему не свойственной растерянностью в голосе:
– Ну… Ты ведь у нас не просто сапер, а инженер? Вот и проведи тут… какую-нибудь инженерную экспертизу.
– Какую? – спросил я в некотором ошеломлении.
– А любую! – рявкнул он уже зло.
