Вам попался мост между жизнью и смертью, как будто специально устроили, чтобы вы оказались именно там. Чуть-чуть правее – и вот бы на тебе была ваша жизнь. Но здесь – все нормально. Иногда – довольно часто – такие микроскопические осколки или пули мы просто проходим мимо, не задевая. Потом начинает немного приживаться, как будто осваивал новое место....
Комполка закусывать не стал, закурил одну от другой, посидел, упершись взглядом в стол, поднял голову и говорит:
– Слушай, инженер, тут такое дело… Нужен эксперт. По твоей специальности.
И то ли показалось мне, то ли и в самом деле у него в голосе была некоторая растерянность – что ему абсолютно не свойственно. Я, чтобы не тянуть кота за хвост, сказал:
– Готов, товарищ полковник. Можно узнать…
– Сейчас узнаешь, – оборвал он меня, словно бы даже с некоторым злорадством. – Пошли. Майор, фонарь возьми получше этой коптилки.
Бутейко поднял из угла здоровенный аккумуляторный фонарь – такие чаще всего шахтеры используют, но и на войне в быту пригодится. Полковник пошел из комнаты первым, мы следом. В крохотной прихожей комполка распахнул дверцу справа, Бутейко тут же посветил туда – ага, лестница в подвал, узенькая, крутая, и там, внизу, тяжеленная старинная дверь, опять-таки вся в железе.
И стоит возле нее не простой часовой, а один из орлов Бутейко в старшинском звании, «толик»[7].
– Товарищ майор, за время моего дежурства никаких происшествий.
Ничего не понимаю. Что это за военный объект комполка у себя в подвале завел? Если здесь торчит натуральный часовой, держащийся по всем правилам? Может, там какой-нибудь хитрый заряд обнаружился, на что немцы мастера? Но почему вызвали одного меня, без саперов, да еще коньяку предварительно хватили?
Зашли мы, закрыли за собой дверь, оставив «толика» снаружи.
Ровным счетом ничего в этом подвале особенного. Соответственно размерам дома, то есть примерно десять на двенадцать. Потолок сводчатый, кирпичный, сразу видно, не перестраивавшийся с того самого года, который над входом высечен – такой уж у него вид. Справа и слева – высокие полки из потемневшего дерева, сработаны, скорее всего, и позже постройки дома – но с той же немецкой старательностью.
