Автор
В холодном отражении стекла яркие осколки иллюстрируют жестокость человеческой природы — легко обижаться на сотни людей, но гораздо труднее простить одного. В центре внимания лежит история оборотня, который вступает в противостояние с самим собой и миру вокруг него. Атмосфера этой книги окутывает читателя холодом преступной силы и неуловимым потоком эмоций, где каждое движение кажется подозрительным....
– А я все уразуметь не могла, кто дурную сплетню распускает. Не было у нас ничего с Виктором Марковичем!
– Да ладно, ври больше, – засмеялась Роза Михайловна, – теперь-то признаться можно. Чего здесь сейчас Борька сидит? Не зря его адвокат кликнул. Упомянут небось твой сынок в завещании. Да и повторюсь: вы на Бориса-то гляньте, вылитый Шкодин. Глаза черные, волосы темные, кудрявые, нос грузинский.
– Мать Виктора Марковича была, как выяснилось, мегрелка, – уточнил Юрий Петрович.
"– Все равно Кавказ, – отмахнулась молочница. – Антон в Валентину пошел, Нина в Луизу удалась, а Боря копия папаши. Вон фото Шкодина в рамке на полке красуется, сравните.
– И правда, одно лицо просто, – всплеснула руками Виктория.
– Тьфу, дурр-ра! – разозлилась Зина. – Я в дом давно пришла, Борис старше Антона намного. Возьми калькулятор и посчитай. Когда мой мальчик на свет появился, Виктора Марковича тут и в помине не было. Поняла я теперь, кто глупости трепал, – Розка.
– Не ври, – отрезала молочница. – Забыла, что всякий раз, когда ты в отпуск на две недели сматывалась, меня на твое место на кухню ставили? Слышала я, как хозяин с Борисом разговаривает: «Мальчик мой, надо тебе новые брюки купить, эти совсем нелепые». Или: «Боря, что же ты, дружок, плохо серебро почистил?» Антона он видеть не желал, а Борю привечал, даже заботу о нем проявлял. И о чем это говорит?
– О том, что ты, Розка, идиотка стоеросовая, – вскипела повариха.
– Брехня! – отрубила молочница. – Комедию Зинка ломает. С какого перепуга Виктор Борьку в доме управляющим сделал, денег ему много платил? И небось в завещании хороший кусок оставил.
– Да, Борис не обижен вниманием Шкодина, – заметил Юрий Петрович, – ему достаются старинные часы, дорогие.
– А что я вам говорила? – торжествующе воскликнула Роза Михайловна. – Сын он ему, родная кровиночка.
Я опустила голову.
