По городу я мчался, нарушая правила и матеря всех на чем свет стоит, на выскочившую навстречу консьержку тупо огрызнулся, понесся вверх по лестнице, не в состоянии дожидаться медлительного лифта. В квартире Аяны не было. У него? Вот так сразу и запросто, Аяна? Серьезно? Лживая вероломная ты стерва! Я же тебя… Но сначала его… От картинки, как застаю их вместе и изощренно унижаю мелкого ублюдка прямо на ее глазах, а потом заставляю смотреть, как трахаю мою, МОЮ, сука, игрушку, аж заколотило и заживо начало поджаривать.
Но Красовского дома тоже не оказалось. Женщина средних лет, которую я перепугал до полусмерти, ворвавшись, мать его, с обыском, поклялась, что у парня не было последние дни никаких гостей и он уехал на работу.
Гнев осел, и только тогда включились мозги, и я полез в телефон, отследить по карте местоположение свернувшей мне набекрень разум анимэшки. В торговом центре? С ним? Или решила меня обдурить и таки пересечься с дружками бывшими?
В кабине лифта я уткнулся взглядом в свое отражение и ужаснулся. Морда перекошена, взгляд бешеный, и скалюсь непроизвольно без остановки. Полный, мать его, трындец и потеря всякого контроля над собой. Позорище. Недопустимо! И ни единой мысли сейчас, как вернуть себе равновесие, а поступкам — логику. Всего аж колотило от необходимости крушить, разносить к хренам, пустить кровь. Мир окрасился в багрово-черные тона, и все вокруг дико раздражали. Вплоть до собственных меняющихся без остановки зверей, что требовали немедленной свободы и выхода агрессии, а я велел им заткнуться и уняться к чертовой матери.
Но вот ведь странная штука: как только я увидел Аяну, невозмутимо поглощающую приличных размеров гору еды в одиночестве, нормальные краски восприятия практически сразу вернулись. И пока мы ели вдвоем, ходили по магазинам, покупая всякое кухонное барахло и продукты, в сознании становилось все тише. Проклятое, мать его, умиротворение, я аж чуть зевать от него не начал. У меня дел вообще-то полно, рабочий день так-то начался, а я болтаюсь тут, щупая и изучая технические характеристики дурацких кастрюль и сковородок и так мне… по кайфу. Уютно.
Но тревожный звон вернулся, пробужденный беспокойством от зверского аппетита и остальных, почти силой вырванных симптомов, озвученных Аяной. Значит, все-таки без волчьей крови тут не обошлось. Девяносто процентов из ста даю. И, судя по всему, моя кукла находится на пороге своего первого обращения. Зверь может выскочить из нее, как черт из табакерки, в любой момент. У полукровок это случается почти непредсказуемо и спонтанно, а еще очень болезненно — был на свое несчастье свидетелем этого кошмара. Моя бедная девочка.