История о двух людях, связанных необъяснимой страстью и взаимной жестокостью. Между ними нет симпатии, но неистовое желание тянет их друг к другу стальными канатами. Роман о том, как одержимость может возникнуть из ниоткуда и превратить жизнь в поле боя страсти и боли.
— Хм-мм… Чем бы ни была вызвана столь странная и бурная реакция, Аяна, я бы впредь не отказался слышать твой смех почаще, — прокомментировал котоволчара, вытягиваясь позади меня и подтягивая вплотную к себе.
— В общем так: этот подвал больше всего смахивает на логово маньячилы. Но меня ободряет то, что если бы ты хотел меня выпотрошить, как овцу, то мог сделать это сто раз раньше, не привозя сюда и не засветив перед свидетелями. Ну разве что у вас целая чертова секта маньяков-потрошителей…
— Аяна! Фантазия у тебя…
— Тш-ш-ш! Я закончу уж. Так вот. Сейчас я правда просто постараюсь уснуть, а когда проснусь и НЕ стану никакой зверюгой, ты признаешь, что все это полная чушь, отпустишь…
— Сразу нет! — прорычал Захар, поднимаясь на локте.
— Ладно, тогда ты хотя бы позволишь мне обратиться за медицинской помощью.
— В этом нет необходимости. Потому что ты обратишься. Я чувствую запах твоей волчицы так отчетливо, как будто она уже здесь.
— Да как скажешь, — фыркнула я, нарочно посильнее зажмуриваясь и приказывая себе не переваривать все это безумие, а просто спать.
Самое удивительное было как раз в том, что я действительно уснула почти моментально. Только пригрелась в опутавших меня цепких объятиях сбрендившего мужика — и провалилась в сон. А потом понеслось нечто адское. Меня опять корежило и ломало, причем и в забытьи, и когда вроде выныривала из него. Или мне только чудилось это. Все тело горело изнутри, как будто вместо костей у меня были спирали накаливания. Особенно пекло ступни, позвоночник от затылка до копчика, нос и челюсти и кисти рук. С трудом разлепив глаза, я поднесла к ним руки и заорала истошно, увидев, что они жутко деформировались и покрылись шерстью, которая тут же исчезла, словно втянувшись обратно в кожу, что меня окончательно добило.
— Прекрати, Аяна! — Захар схватил меня, попытавшуюся рвануть незнамо куда. — Не останавливай это! Не смей!
— Пошел ты! Что со мной?! Как ты это на хер делаешь?!
— Это не я, это ты! И ты должна позволить всему случиться!
— Нет-нет-нет, катись ты! Отпусти!
Я дралась. Кусалась. Лягалась. Царапалась. Он терпел, удерживал, продолжая нести всю эту свою «расслабься-позволь» херь.
Я внезапно возбудилась до умопомрачения и принялась целовать его и тереться, извиваясь всем телом. Захар, сволочь, отказал мне в близости, хотя могу поклясться, что его колотило не меньше моего. И все твердил свое ненавистное «сейчас не время, нельзя пока тратить силы, расслабься».
Я выдохлась. Уснула.
