Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
— Мне плохо, ясно?
— Это еще ничего по сравнению с тем, что будет дальше, — «ободрил» меня папаня. — И если поддашься, дашь слабину — превратишься в ничто. Умрешь.
— Всего лишь простуда.
— Оборотни не болеют простудой, бестолочь. Ты и сама знаешь, что с тобой. Поэтому сейчас встанешь, примешь душ, напялишь что-то из этого нового тряпья, накрасишься и что вы там еще с собой делаете, и мы поедем прошвырнемся по всяким пафосным клубам. А там ты станешь пить, смеяться, флиртовать в ответ на комплименты моих знакомых, а главное, наделаешь еще кучу снимков, которые продемонстрируют каждой увидевшей их сволочи, что твоя новая жизнь — сплошной кайф.
— Зачем тебе это нужно?
— Это нужно тебе.
— Пусть так, но не только мне. От капли правды от тебя не убудет.
Федор раздосадованно втянул воздух сквозь зубы и рыкнул. Отвернулся и пошел к двери, но потом притормозил.
— Собирайся и постарайся быть достоверной. Чем лучше тебе это удастся, тем больнее ты сделаешь ему. А я хочу, чтобы он буквально развалился от боли.
Оставив меня додумывать дальше самой, Милютин покинул мою комнату.
Глава 39
— Ну надо же, какая встреча! Не сказать, что из разряда приятных, да, Кнутов? — Я опустился на стул напротив бывшего подчиненного за угловым столиком в фастфудовской кафешке и огляделся. — А я думал, тебе Милютин достойно хоть заплатил за инфу о дочке, чтобы не пришлось жрать в таких отстойных местах. Что, он не из щедрых, или ты сам продешевил?
Кнутов, и так-то белобрысый и светлокожий, сбледнул еще больше, зыркнув сначала на плюхнувшегося рядом со мной Родьку, а потом и в сторону входа, где я нарочно оставил двух парней оперативников из команды Вдовина.
— Не понимаю, о чем ты, — гулко сглотнув, буркнул он.
— На хер эту брехню! — рыкнул я, подаваясь вперед так, что металлические ножки столика истерично взвизгнули, проехавшись по плиточному полу, а мой собеседник вскочил, панически заозиравшись.
— Тише, братан.
Три недели и пять дней, как я не видел мою чертову куклу.
