Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
— Может, уже закруглимся на сегодня? — сквозь зубы спросила пассию Милютина, что буквально отлипнуть от витрины со серьгами не могла уже минут двадцать.
— Мы еще не потратили и половину суммы, которую дал Федя, — вертя головой перед зеркалом, ответила Лионелла.
— И что?
— Нельзя, чтобы мужчина подумал, что он дает тебе больше, чем нужно или даже достаточно, — прощебетала она.
Ну да, поучи меня на бабки разводить.
— Милютин не мой мужчина, а отец. — Ну типа того.
— Никакой разницы. Сейчас отец, потом будет муж или любовник.
Охерительная логика.
— Лионелла, не забывайся, — неожиданно пробасил один из близнецов-охранников, что молчали до сих пор, как немые. — Ты не с одной из своих подружек говоришь.
Девушка, которая казалась до этого чуть ли не завороженной блеском напяленных драгоценностей, вздрогнула, как опомнившись, стрельнула на меня испуганным взглядом и стала торопливо снимать с себя украшения.
— Я же это просто к тому, что раз Федя сказал купить все, что нужно, то мы должны его слушаться, — затараторила она, прикрываясь опять маской беспечной пустышки.
— Того, что уже есть, мне год не переносить, — я кивнула на кучу пакетов у ног секьюрити.
— Ты не понимаешь сути своего нового статуса, Аяна. Дочь Милютина не может появляться в одном и том же слишком часто. Он ведь не нищеган какой-нибудь.
— А мне так казалось, что в том и прикол быть богатым, чтобы ни в чем себе не отказывать, в том числе и жить, и одеваться как хочется тебе.
— Ты ошибаешься.
На пару секунд мне захотелось продолжить препираться с ней, ведь запах ее злости стал резким и отчетливым и показалось: возрази я Лионелле еще пару раз — ее прорвет и все дерьмо ее отношения ко мне попадет в вентилятор.
