В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
А вдруг она ошиблась? Вдруг, она заняла чье-то место?
— У тебя странные глаза, Альма, — из раздумий ее вывел незаметно ставший привычно уже тихим голос теперь официально ее благодетеля. Девушка моргнула, тут же потупившись.
— Так было не всегда, они начали менять цвет недавно.
В канун пятнадцатилетия Альма заметила, что радужка изменилась. Привычный зеленый цвет уступил место странному, фиолетовому. Такого цвета глаз она не видела еще ни у кого. Перемену заметила не только она. Как-то матушка Витта подозвала ее к себе, долго пристально смотрела в глаза, а потом…
— Давно это началось? — она спросила с опаской.
— Нет, с постом, — именно на это Альма и списала тогда изменения, посчитала, что опять делает что-то не так, раз даже глаза меняют цвет. Но реакция матушки заставила задуматься еще сильней.
— Не поднимай взгляд ни на кого Альма. Это приказ. Если заметят — тебе несдобровать.
Почему, зачем, сколько будет действовать этот приказ, наставница не уточняла, но Альма пыталась следовать ему беспрекословно.
— Тебе это нравится? — и снова голос Ринара вернул Альму из собственных мыслей.
— Нет.
— Подойди ближе, — он поманил ее пальцем, — я наведу морок.
Первой мыслью было отказаться, ведь снова приблизиться к нему почему-то было страшно, но шепот где-то над самым ухом «иди», и она делает шаг.
Он не размахивал руками, не произносил замысловатых заклинаний, не пытался вырвать ее волосок, свой волосок, приготовиться прямо здесь какое-то зелье.
— Все, придешь через неделю, я обновлю морок. Можешь посмотреть, — он кивнул на зеркало, висевшее у камина.
Не откладывая в долгий ящик, Альма последовала его совету. Глаза снова были совершенно нормальными. Такими, какими она помнила их всю жизнь — цвет спелой зелени, цвет ее родных лесов.
— Спасибо, — Альма оглянулась, впервые улыбаясь мужчине.
— Пожалуйста, — он на секунду задержался взглядом на лице девушки, а потом отвернулся. — Еще вопросы, милая гелин?
— Нет.
— Ну, тогда, с вашего позволения, леди Альма, я отправлюсь на покой, — он вновь обернулся, слегка склонил голову, а потом направился к двери.
