В душном транспорте я сидела, ожидая собеседования, когда таксист вдруг объявил о форс-мажоре — нужно было помочь жене, у которой начались роды. Вопросы и неясности заполнили меня, пока я не поняла, что оказана в центре непредвиденных событий, где каждый день становится ключом к сокровищу - Я....
И поворачиваю голову. Мирослав тоже. По постели ползет мой телефон, а на экране светится ярко “Мама и Папа”. Точнее, из-за трещин там только “Ама и Па”, но я догадываюсь и по этим буквам, кто мне звонит.
Оооооо, так вот к чему был этот сон!
— Погоди, — произношу я, и ловлю телефон. А потом принимаю вызов.
— Да?
— Благослови тебя Господь, доченька! — раздается в трубке голос мамы, — я звонила тебе всю ночь, а ты не отвечала! Где ты и как ты?!
Ой. Должно случиться что-то страшное, чтобы они звонили мне аж ночью.
— Я... дома, — неуверенно отвечаю я, — со мной все нормально.
— У кого дома?
— В смысле?! У себя!
Мирослав несколько секунд слушает мои ответы с задумчивым лицом. А потом усмехается и я внезапно чувствую прикосновение губ на коже возле ключицы. О Боже, я убью этого развратника!
— У себя? — голос мамы сочится подозрительностью, а я, тем временем, пытаюсь оттолкнуть голову Мирослава. И слышу смешок, а он начинает опускаться вниз, — я вчера звонила твоей... так сказать, подруге Татьяне, и она поведала мне, что тебя выгнали со съемного жилья.
Блин! Поцелуи, тем временем, доходят до груди. И в тот момент, пока мама в трубке рассуждает о моральных качествах Танюхи, я внезапно ощущаю еще и влажное прикосновение языка. И едва ли не закатываю глаза от нахлынувших чувств.
Я сейчас его точно придушу.
— ...поэтому, доченька, мы бы очень хотели познакомиться с твоим избранником. Мы, конечно, закроем глаза на то, что ночевать у кого-то, не будучи венчанными, это, как бы, нехорошо.
— Прекрати! — в панике шепчу я, отняв телефон от уха, и пытаюсь скинуть с себя Мирослава вообще. Он в ответ на мои телодвижения закатывает демонстративно глаза и что-то произносит одними губами. Кажется, “О да, птичка”, если я не разучилась читать по губам.
— Аня? Аня! — слышу я мамин голос в динамике и прижимаю телефон снова к уху, — ты меня услышала вообще?
— Да! — нервно отвечаю я. Мирослав, вздохнув, кладет голову мне на грудь. И закрывает глаза.
— Тогда ждем тебя сегодня. Пока, доченька, и с Богом.
Я сбрасываю вызов.
— Птичка, — слышу я веселый голос Мирослава, — твои родители действительно настолько верующие?
— Ты что, подслушивал? — воззряюсь я на этого наглеца, лежащего, как ни в чем ни бывало, на моей груди.
— Все и так слышно было.
— Еще какие верующие, — отвечаю я, — не мог бы ты...ммм... слезть с меня?
— А как же продолжение? — усмехается парень.
— Мне нужно ехать!
Я, наконец, сбрасываю с себя это наглое и бесцеремонное тело.
