В душном транспорте я сидела, ожидая собеседования, когда таксист вдруг объявил о форс-мажоре — нужно было помочь жене, у которой начались роды. Вопросы и неясности заполнили меня, пока я не поняла, что оказана в центре непредвиденных событий, где каждый день становится ключом к сокровищу - Я....
Я будто перестаю контролировать тело, а все мое “Я” сосредотачивается только на том, что происходит здесь и сейчас. Дыхание сбивается, и вздохи становятся глубокими, я ощущаю, как все внутри сладко сжимается с каждым движением Мирослава во мне. Мы исступленно то прижимаем друг друга к себе, то изучаем тела друг друга руками. Кажется, я все-таки располосовала ему спину ногтями, а он отомстил мне, жестко прикусив шею. Кажется, я что-то шепчу, умоляя продолжать сильнее, а он отвечает мне что-то до ужаса пошлое и грязное, отчего я превращаюсь в вулкан эмоций, всхлипывая.
И в какой-то момент я достигаю точки кипения и этот вулкан извергается. Меня выгибает в руках парня, я со стоном вонзаю ногти в его плечи, ощущая одновременно и взрыв удовольствия и безумное расслабление. Он за несколько яростных и быстрых движений заканчивает тоже. Сжав меня в руках так, что мне кажется на секунду, что мои ребра вот-вот сломаются. И резко выдыхая мне в шею.
Мы лежим так неподвижно какое-то время, и тишину нарушают только звуки нашего тяжелого дыхания.
И когда Мирослав, наконец поднимает голову и мы встречаемся взглядами, я думаю — “блин, попробуй только испортить этот момент!!!”.
Потому что нет ничего хуже какого-нибудь смущенного тона после секса или расспросов в духе “тебе понравилось? Я был неплох?”.
— Блядь, птичка, — внезапно произносит он, глядя мне в глаза, — ты просто чертов огонь. Повторим?
Эпизод 27
Скачано с сайта
Эпизод 27
Я стою за какой-то трибуной, тонущей в белых облачках. И сама вся в белом, длинном платье, похожим больше на ночную рубашку. А вокруг куча людей. Почему-то с крыльями, и над головой у каждого нимб.
Я на всякий случай прикасаюсь к своей голове, но ничего не нащупываю. Мне не дали нимб, или я просто его не чувствую?
— Встать, суд идет! — гремит над нашими головами голос.
О, Боже! Реально ведь — Боже!
Все поднимаются со своих мест. Напротив меня материализуется еще одна трибуна. Я поднимаю ладошки ко рту, тихо ахая. За ней стоит Мирослав, со скованными руками. Пушистыми белыми наручниками.
Он спокойно обводит взглядом все вокруг, будто его происходящее совсем не удивляет.
— Вы! — с неба появляется громадный палец и тычет в Мирослава.
