В глубокой тьме ночи, Юля шепчет слова в ушах подруг, призывая забрать себя из жуткого зеркала. Эльвира, с ее хмурой улыбкой и пьяной песенкой, становится невероятно захватывающей backdropом для этого незнакомого ритуала. Но Юля не слушает ее — она видит нечто большее, что выходит за границы обычного, в зеркале отражается таинственная Золушка....
Зашуршала ткань.
– Приподними голову, красавица. Но не открывай глаза!
Я выполнила его просьбу. На глаза легла узкая полоска ткани. Галстук? Не помню, чтобы на Матвее был галстук!
– Зачем это?
– Люблю поиграть. Лицом вниз!
Матвей нажал на плечо, вынуждая меня лечь. На попку легли его пальцы. Он размял ягодицы, огрев их лёгким шлепком.
– Эй! – взвизгнула я и дёрнулась в сторону.
Но Матвей лишь сильнее прижал меня к кровати, вдавив грудью в покрывало.
– Тише, крошка. Тебе понравится…
Матвей шлёпнул меня по одной ягодице, потом по второй.
Промежность сладко сжималась в такт шлепкам. В голове не осталось ни одной мысли. Тело обволакивало дурманящей истомой. Я гортанно стонала, подставляясь под эти пальцы. Матвей сейчас действовал иначе, чем до этого: жёстче и безжалостнее. Любитель поиграть? А-а-а-ах…
Он резко ввёл в меня два пальца и начал быстро двигать ими.
– Нравится, когда тебя шлёпают? – немного задыхаясь, спросил он.
Не дождавшись ответа, он шлёпнул меня по попке, подвигал пальцами в киске, бурно текущей от его движений. Я уже почти ничего не соображала. Тело содрогалось от спазмов подступающего удовольствия. Но сквозь пелену истомы я почувствовала, как один его палец нажал на другую дырочку.
Я протестующе застонала, но стон сразу сменился довольным. Ритмичные нажатия и поглаживания, пока другой палец растирает влажные складочки.
– Кончи, рыжая. Ты уже близко. Давай, ещё немного и кончай! Так сильно, как только можешь!
Я задрожала и бурно кончила, судорожно сжимая его пальцы. Меня ещё никогда не трогали пальцами… там. Оказалось, невероятно приятно и так порочно, что лицо покраснело.
– Умница! Просто огонь…
Матвей двинулся в сторону.
– Теперь порадуй меня, детка. Развернись налево и подвинься на край кровати. Ещё. Не бойся упасть. Обопрись на локти и стой.
О боже! Матвей говорил едва слышно, но был моим кукловодом, а я – его послушной куколкой. Матвей отошёл в сторону и вернулся. Он приподнял моё лицо за подбородок.
– Открой ротик, крошка.
Я немного помедлила, но всё же послушно приоткрыла пухлые губки.
