Возможно, это уже прогресс.
Следующие два дня на работе я хватался то за один проект, то за другой, как в начале недели. Я связался с пациентами, рекомендованными пластическим хирургом, и назначил съемки на шестое октября – этот день обещал быть длинным.
В пятницу я руководил съемками третьего ролика, попросив разместить камеру ниже уровня стола, чтобы снять юную актрису снизу. При этом ее возраст усиливал комический эффект.
Отснятые дубли оказались настолько удачными, что смеялась даже съемочная группа. Замечательно.
В тот вечер я, как обычно, должен был отвезти Лондон на хореографию.
Желанием заниматься она явно не горела, но вовремя спустилась в гостиную, переодетая, и напомнила мне, что опаздывать нельзя.
Я не стал спрашивать, хочет ли она на танцы. Вивиан наверняка упрекнула Лондон, и у меня не было ни малейшего желания ставить дочь в затруднительное положение. Умение Вивиан внушать чувство вины, я знал лучше, чем кто-либо.
Увидев, что Лондон понуро сидит на диване в гостиной, я устроился рядом.
– Чем хочешь заняться после танцев? – спросил я.
– Не знаю, – пробормотала она.
– Я подумал, что мы с тобой могли бы…
Я умолк. Прошла пара секунд, Лондон повернулась и посмотрела на меня.
– Ничего, – ответил я. – Неважно.
– Я не знаю, захочешь ли ты… – Я изобразил нерешительность.
– Ну скажи! – настаивала она.
Я протяжно вздохнул.
– Да просто я подумал, что, раз мамы нет, мы могли бы устроить вечер свидания с тобой.
О наших вечерах свидания Лондон знала – в отличие от многого другого, что происходило между мной и Вивиан.
Выражение ее лица стало удивленным и радостным.
– Вечер свидания? Только для нас с тобой?
– Да, вот об этом я и подумал. После танцев мы можем нарядиться, приготовить вместе ужин, а потом порисовать карандашами или пальчиковыми красками или даже посмотреть фильм. Но только если ты не против.
– Правда? И что мы будем есть?
Она задумчиво поднесла палец к подбородку.
– Я, наверное, буду курицу, – сказала она, и я кивнул.
– М-м, отлично! И я как раз о ней и подумал.
– А пальчиковые краски не хочу. А то платье испачкаю.
– Может, тогда карандаши? Я плохо рисую, но буду стараться.
– Это даже хорошо, что ты плохо рисуешь, папа! Заодно и поучишься.
– Просто замечательно!
Впервые с тех пор, как я начал возить Лондон на занятия, она была в хорошем настроении всю дорогу. Мне пришлось выслушивать непрерывный поток идей – Лондон решала, как оденется сегодня вечером: какое платье выберет, чем украсит прическу – блестящей заколкой или ободком, какие туфельки подойдут к этому наряду.
Когда мисс Хэмшоу разрешила Лондон войти, она вдруг обернулась, бросилась ко мне, крепко обняла и только после этого направилась в зал.