В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
Пока не хочу. Сначала статус надо поставить, все здесь под себя взять, тогда и объяву можно сделать...
– А что с Ростомом? Молчит?
– И он, и Тархан.
– Им сейчас не до тебя.
– Я в курсе.
– Ты это, знай: если там вдруг что, мы за тебя любого уроем.
– Пока не надо. Пока все спокойно.
– Ну, ты, главное, знай...
– Спасибо. Хотя здесь и не принято так говорить.
– Я слышал... Ты знай, что мы за тебя горой!
– И знаю, и верю. Как там Рита?
– Спасибо, ничего. Я ее так спрятал, что сам черт не найдет.
– С Тартарынью вопрос не решал?
– Пока нет.
– Я не за Робинзона, я за ментов.
– А-а... Ну, я посылал человека вопрос пробить, так его чуть не повязали. Следак предупрежден, против Робинзона идти боится. Ничего, решим вопрос. Главное – с тобой разобраться. Этот, Удальцов который, совсем не удалой, в натуре. В себя приходить не хочет. Лежит себе как бревно, но и задвигаться вроде бы не собирается...
– Как на рынке дела?
– Все в порядке.
– А павильон в шестом секторе?
– Сегодня там был, все по графику. Можно ускорить, но зачем? Тут главное, чтобы надежно все было. Ты за эти дела не переживай, я руку на пульсе держу...
– Скучно здесь будет, если не переживать.
– Тогда не вопрос.
Рынок расширяется, строится, года через два целиком под крышу уйдет. Есть у Спартака такие планы, и они уже осуществляются. Главное – руку на пульсе держать, а для этого у него есть телефон. И верные друзья...
Уборка в камере уже закончилась.
– Спартак, может, вам чем-то помочь? Ну, постель там застелить!
– Зачем? – поморщился Спартак.
– Просто хочется вам помочь.
– Я тебя просил?
– Нет. Но мне совсем не трудно.
– Я же говорил тебе, без моего разрешения ничего не делать.
– Вот я и спрашиваю...
– Идиот!
– Идиот ты, Сахарок. Идиот сахарный, – подхватил Крыж. – И шнырь позорный. Давай, мою постель застелишь.
Спартак недовольно покачал головой, но ничего не сказал. Сахарок сам поставил себя в глупое положение. Ладно, в камере полы мыть, так это Тёма его назначил, в помощь дневальному, чье дежурство было отмечено в графике, и еще с ним паренек из «мужиков» корячился. Хорошо пол вымыли: ни пыли на нем, ни разводов.
