В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
Здорово! Лучше не бывает!! Еще! Еще!! Взлет, конвульсивный кувырок через голову и пьянящее падение. И нирвана покоя...
Мартын откинулся на спину, потянулся за сигаретой, но на полпути опустил руку. Сил нет, как хорошо. Сил нет вообще. Но все это временно. Ведь Рита так хороша, так желанна, что никогда не надоест...
А ведь у него сегодня был момент. Девчонка новая на рынке появилась, очень даже симпатичная. И смотрела на него кокетливо, заигрывала. И он мог бы с ней, как в старые добрые времена... Но нет, он поехал домой, к Рите.
Только вот что-то с ней не так. Лежит на спине, нижнюю губу закусила и беззвучно плачет.
– Эй, я тебя чем-то обидел? – всполошился он.
– Нет, нет.
– А чего плачешь? Только не говори, что это слезы радости.
– Не говорю. Мне кажется, что ты меня скоро бросишь.
– И не надейся.
– Не надо меня бросать, ладно? – Рита повернулась к нему и прижалась лбом к его плечу.
– Отвечаю... Хочешь, поженимся?
– Ты же знаешь, что это невозможно.
– Почему?
– Потому что я вне закона. Меня милиция ищет. Что будет, если меня найдут?
– Не найдут.
Рита жила в его особняке, но бояться ей нечего. Есть специальная комната в подвале, вход надежно замаскирован, даже собака не сможет найти его по запаху. Там ядерную бомбардировку можно пережить, не то что ментовской наезд.
– Знаешь, я согласна с тобой жить всегда. Только ты меня не выдавай, ладно?
– За это можешь не переживать.
– А я переживаю. Пусть твои друзья меня не принимают, пусть, лишь бы ты держал меня при себе.
"– Кто тебе сказал, что мои друзья тебя не принимают?
– Не надо ничего говорить, я и так все знаю. Из-за меня Спартак сел...
– Не из-за тебя. Просто фишка так легла.
– Да, но все думают, что из-за меня... Я все понимаю. Можешь держать меня в подвале, мне все равно. Только не отрекайся.
В сущности, Рита была права. Гобой не очень жаловал Риту, Угрюм замолкал, когда разговор заходил о ней. Но ведь они не упрекали ее в том, что случилось. И ему не ставили в вину историю с ней.
– Ты дома? – спросил Гобой.
– Да вот, решил сегодня пораньше...
– Поговорить надо. Я к тебе сейчас зайду.
Риту Мартын оставил в спальне, а сам спустился во двор, чтобы встретить Гобоя.
После недельной жары приятно было ощутить прохладу. И ветерок такой бодрый. И беспокойный. Душу вдруг встревожил.
