В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
Черная «Волга» подъехала тихо, в какой-то момент Валерий Дмитриевич даже подумал, что это водитель Сергей приехал за ним. Но почему тогда открывается задняя дверца, почему чьи-то сильные руки заталкивают в салон, душат его?..
Очнулся Силантьев на свежем воздухе. Он сидел на траве, влажной после дождя, над головой шелестели листья, где-то неподалеку заливался соловей. Но Валерий Дмитриевич ничего не видел. Руки были связаны за спиной, на глазах повязка.
– Кажись, очнулся, – услышал он чей-то голос.
– Кто вы? – в паническом ужасе спросил Силантьев.
Он отчаянно крутил головой, пытаясь скинуть повязку, но тщетно. Только голова закружилась и тошнота к горлу подступила.
– Могильщики твои. А вот яму ты сам выроешь. А мы закопаем, – насмешливо проговорил неизвестный.
– Зачем закапывать? Пусть все знают, что мы за Спартака спросили.
– За Спартака?! – взвыл Валерий Дмитриевич.
Не думал он, что расправа будет такой быстрой и жестокой. А ведь Гуртов его предупреждал.
– Да, за Спартака. Ты его опустил, за это и ответишь. Мы на такие тонкости заморачиваться не будем, поэтому просто тебя убьем.
– Но я ничего не знаю! И я его не опускал!
– А это без разницы. Ты начальник тюрьмы, ты за беспредел и ответишь.
– Он же опущенный... Вы не должны за него заступаться, – жалко пробормотал Силантьев.
– Кто тебе такое сказал?
– Ну, это не по вашим понятиям...
– Это не по твоим понятиям. А у нас понятия свои. И за Спартака мы тебе глотку перережем.
Кто-то зашел сзади, одной рукой крепко сжал подбородок, а другой приставил холодный нож к горлу. Силантьев почти физически ощутил, как душа уходит в пятки.
– Не надо! Не за что спрашивать! Не опустили его!
– Махмуд, погоди...
– Хотели, но не вышло...
– А если точней?
– Он их всех покалечил.
– Кого? Лохмачей?
– Да. Он их всех избил. Всех троих...
Это действительно было так. Спартак оказался самым настоящим монстром и так избил прессовщиков, что двоих пришлось в реанимацию везти.
– Спартак может, – веселым голосом сказал кто-то. – Его хрен завалишь. Его пуля не берет, а ты каких-то позорных лохмачей ему подсунул...
– Это не я!
– А кто?
– Я, когда узнал, что происходит, в камеру пошел, но Спартак без меня там во всем разобрался.
– Не ты? А кто? Кум?
– Кум?! Да, кум...
