В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
Фурман сунул пистолет за пояс, презрительно посмотрел на сутенера:
– Ты, что ли, здесь заправляешь?
– Да, вот только Вика осталась. Двести долларов за час. Триста – за два.
– Деньги тебе?
– Да.
– А кто ты такой, чтобы тебе платить? Ты свою девчонку от кавказцев отбить не смог, значит, ты никто. И чтобы я тебя здесь больше не видел!
Фурман прямым текстом послал парня на три буквы, и тот исчез, даже не фыркнув. Да и кавказцы легко сдали свои позиции... Чертовски приятно чувствовать себя крутым.
Косого Фурман пересадил на свое место, сам вместе с Викой забрался на заднее сиденье, прижал ее к себе, рукой ощупал грудь.
Девчонку трясло как в лихорадке.
– Ты чего боишься? Я же не кусаюсь, – пытался он успокоить ее.
– Ты не кусаешься, они кусаются...
– Ну, на то они и звери, чтобы кусаться.
Моток тронул машину с места, и Вика совсем спала с лица.
– А мы куда? Вас много? – спросила она в состоянии, близком к обморочному.
– Четверо нас. Или ты считать не умеешь?
– Умею. А бить не будете?
– Нет.
– А деньги?
– Сколько ты за ночь берешь?
– Пятьсот... И по сто за каждого...
– Хватит с тебя и пятисот.
Фурман достал из кармана несколько стодолларовых купюр, шлепнул ими по внутренней стороне ладони. Это немного успокоило Вику.
– А джигитов чего боишься? – спросил он.
– Они Таньку вчера брали. Мы ее потом в травму возили зашивать. И сигаретами тыкали... Они же не люди...
– А как ты хотела? Ты же бабочка, на огонек летишь, а огонек горячий, обжигает... Сама-то еще не обгорела?
– Нет пока.
– Ух ты! Какие страсти! Я тоже тебя выпороть хочу. Но без ремня... Витек, ты в окно смотри. Когда Кремль будет, скажешь.
– Не будет Кремля, – мотнул головой Сыроед. – Уже проехали.
– А вдруг? Давай, давай!..
* * *Водка шла легко, но совсем не пьянила. А Фурману почему-то хотелось напиться. Поздно уже, четвертый час ночи. Моток давно уже спит, рядом с ним на раскладушке дрыхнет пьяный Косой, Сыроед в спальне балдеет, может, уже и заснул.
Дверь открылась, в коридоре мелькнула невесомая тень. Вика хотела прошмыгнуть мимо кухни, но Фурман ее остановил.
– Сюда иди! Выпей!
Вика долго пропадала в ванной. Зато сейчас она при полном параде. Волосы, правда, мокрые, но ей это идет. Глазки подведены, губы накрашены. И вид довольно-таки свежий.
