Спартак Никонов — уважаемый авторитет московского криминального мира, контролирующий прибыльный подмосковный рынок. Но его положение на вершине иерархии кажется неустойчивым. Перед ним встанут испытания, которые проверят его власть, честь и верность воровским законам.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Дважды коронован» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Спартак Никонов — уважаемый авторитет московского криминального мира, контролирующий прибыльный подмосковный рынок. Но его положение на вершине иерархии кажется неустойчивым. Перед ним встанут испытания, которые проверят его власть, честь и верность воровским законам.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Спартак Никонов — уважаемый авторитет московского криминального мира, контролирующий прибыльный подмосковный рынок. Но его положение на вершине иерархии кажется неустойчивым. Перед ним встанут испытания, которые проверят его власть, честь и верность воровским законам.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сорок четыре года ему, а выглядит как шестидесятилетний старик. Худой, изможденный, щеки впалые, землистый цвет лица. И только глаза живые, задорные. Взгляд энергичный, смелый, чувствуется в нем жажда жизни. Все тело Таежного было в наколках, но теплая кофта с высоким воротом оставляла открытыми только «перстни» на пальцах, в том числе и с короной. А на ключицах под кофтой – воровские звезды, на плечах – погоны. Когда Спартак в первый раз встретился с ним, был август, в камере стояла жуткая духота, и Сева сидел с голым торсом. Тогда-то Спартак и увидел все эти «знаки отличия».
– Присядь, – сказал Таежный и, дождавшись, когда Спартак займет указанное место, присел сам. – Я так понимаю, у тебя скоро суд?
– Прокурор уже стойку сделал, скоро начнется.
– И что?
– Без срока точно не останусь. Менты за своего рвут и мечут.
– На то они и менты.
– Ничего, прорвемся.
– Не надо никуда прорываться. Надо просто жить. Здесь ты правильно живешь и в зоне будешь жить. Понятия у тебя есть, законы ты знаешь... Вроде бы и не наш ты, Спартак, по жизни не бродил, дел не знаешь, но это не самое главное. Вот я знаю людей, у которых куча ходок, а толку от них никакого. Вроде бы свои в доску, а бакланы бакланами. Таким людей не доверишь. И зону они не удержат... А ты бы смог зону держать. На тюрьме себя поставил – и зону потянешь.
– Это ты к чему, Севастьян Андреевич?
– Да к тому, что не простой ты человек, с понятиями. Только одно непонятно... А может, как раз и понятно...
– Что-то ты вокруг да около ходишь."
"– Тут мне одну очень интересную маляву прогнали, – с хитринкой улыбнулся вор, обнажая гнилые зубы. – Серьезные люди тобой интересуются. Может, и не очень серьезные, но воры... Я Ростома Батумского не знаю, но слышал, что есть такой. Пиковый вор.
– Я в курсе, – бесстрастно глянул на Севу Спартак.
– И Тархан там подписался, и Оман. Этих я точно не знаю. И за какие заслуги они коронованы, тоже не знаю. Может, «апельсины»?
– Может быть.
– Так вот, они сообщают, что короновали тебя. Это правда?
– Правда.
– Выходит, что ты в законе? – жестко, но без осуждения спросил Таежный.
– Ну, в каком-то смысле, да.
– Почему тогда не объявился?
– Малявы не было.
– Это для тебя не вопрос. У тебя люди на воле, они бы Ростома нашли, он бы все сделал...
– Ну, могли бы найти... Только зачем мне это? Какой из меня вор?
– А зачем тогда корону взял?
– Дернул бес за одно место... – пожал плечами Спартак. – Потом понял, что нет у меня веса... Да и раньше понимал, а Ростом наседал, интерес у него был, финансовый. Я отказывался, а он потом с Тарханом подъехал, с Оманом... Ну, как-то так вышло. А на тюрьму попал, понял, что не примет меня братва. Поэтому и не объявился.
– Потому что ты серьезный человек, потому и не объявился. Был бы бакланом, на каждом углу кричал бы, что ты в законе.
