В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
Витязя увели, и в палате остался только Спартак со своей свитой.
– Это вызов, – заговорил Барбос.
– Готовь торпеду, – требовательно глянул на него Спартак.
– Не вопрос.
– По сути, Витязь прав, – в раздумье покачал головой Боб. – В зоне два законных вора, все сход должен решать.
– Здесь я все решаю, – сурово одернул его Спартак.
– У тебя своя правда, у Витязя – своя. Но твоя правда круче. Потому с Витязем надо решать. И чем быстрей, тем лучше...
– Может, Витязь в чем-то и прав, но воду он реально мутит, – заметил Хруст.
– Если что – это зону «разморозить»?
– Ну, все может быть... У него свои мосты, он и ханку в зону прогнать может, и дурь. Ты сам знаешь, что может быть, если у мужиков башню снесет...
– Завтра сход соберем, – решил Спартак. – Всех смотрящих собрать надо.
– И с Абакумом хорошо бы порешать. Он птица важная, если Витязя поддержит, такая жесть начнется...
Не хотел Спартак делать первый шаг, но, похоже, придется.
– И с Абакумом порешаем, – согласился он.
После ухода Гены возникло желание вымыть руки. Неплохо бы и по нужде сходить.
Палата у Спартака отличная, с ремонтом, телевизор с видиком есть, холодильник, плитка для чифиря, все дела, а канализации нет, вот и приходится ходить в общий сортир.
Лето на дворе, тепло, пацаны больше не простужаются, народу в лазарете немного, а в сортире вообще никого. И в умывальнике пусто.
Спартак подошел к умывальнику вымыть руки, а там парень какой-то, согнулся над раковиной, отхаркивается. Ноги подкашиваются, руки трясутся, видно, что хреново ему. Может, туберкулезник какой-то.
Спартак повернулся к нему спиной, переступил через порог. Он был уже в коридоре, когда вдруг уловил быстрое движение за спиной, резко обернулся и увидел страшные глаза парня. Лицо искажено гримасой ярости, в руках заточка.
Стальное жало вошло в бок. Но боли Спартак не почувствовал. Он ударил киллера локтем в челюсть, добавил головой в нос.
Киллер лишился чувств, но и Спартак терял сознание. Прежде чем он провалился в небытие, в умывальник вбежал кто-то из своих... Но если это был и чужой, Спартак уже ничем не мог ответить ему. Подлый удар сделал свое дело...
