Азами медленно шла по алле Центрального парка в фиалковом свете заходящего солнца. Ее старший брат внимательно оглядывался, как будто ища кого-то. Весенний вечер осенней ночи проникал через низкие деревья, создавая таинственный узор на лужайках.
Тот подошел к упавшему бойцу, протянул руку к шее и проверил пульс. Подождал немного, потом оглянулся на полковника и едва заметно помотал головой. Как будто ударил ножом. Погибло столько людей, прекрасных солдат… но нельзя было сейчас думать об этом.
Пендергаст аккуратно забрал окровавленный нож из руки мертвого солдата и внимательно осмотрел, перед тем как повесить себе на пояс. Соуза издали определил, что это старинный немецкий нож «Айкхорн», не очень удобный для броска, зато достаточно тяжелый, чтобы расколоть грудину и добраться до сердца.
"Полковник с удивлением и даже недоумением осознал, что так и не уловил в окружающей темноте никакого шума, не различил ни малейшего движения. Как будто нож сам по себе прилетел в грудь его подчиненному.
Никто не произнес ни слова. Пендергаст осторожно выпрямился, прерывая мучительную паузу. Жестом приказав остальным следовать за ним, он двинулся дальше по тоннелю. Тиагу прикрывал спину полковника, но они по-прежнему не смотрели друг на друга.
Тоннель начал опускаться, затхлое зловоние усилилось. Вода покрывала пол все более толстым слоем, и они брели словно в тумане, настолько воздух был насыщен влагой. Их хлюпающие по воде шаги эхом отражались от стен.
Тоннель продолжал опускаться, а вода поднималась. Мертвые насекомые плавали в пене на поверхности, несколько раз по пути попадались прикованные цепью или частично замурованные в стену скелеты, изъеденные временем кости, томившиеся здесь, вероятно, со времен испанского владычества[123]. Однажды мимо проскользнула толстая белая водяная змея, не обратив на отряд никакого внимания.
Вскоре они оказались в круглом помещении, где сходились два тоннеля. Вода здесь стояла уже по пояс. Все немного отдохнули, пока Пендергаст пытался определить, в какую сторону течет вода, просвечивая ее фонариком и опустив на поверхность тонкую нитку. Но та не сдвинулась с места. Не чувствовалось никакого движения воды, вообще ничего, что могло бы подсказать правильное направление.
