Азами медленно шла по алле Центрального парка в фиалковом свете заходящего солнца. Ее старший брат внимательно оглядывался, как будто ища кого-то. Весенний вечер осенней ночи проникал через низкие деревья, создавая таинственный узор на лужайках.
— Констанс, — произнес он, остановившись перед столом с опущенными по швам руками, как примерный школьник.
Женщина откликнулась не сразу.
— Доктор Фелдер, — едва заметно кивнула она.
Он готовился к этой встрече две недели. Но сейчас, при первых же звуках ее глубокого низкого голоса, все заранее заготовленные слова куда-то подевались.
— Послушайте, Констанс, я просто хотел сказать, что… да, я очень сожалею. Простите меня за все.
Женщина встревоженно посмотрела на него, но не ответила.
— Я сознаю, сколько боли и страданий — и унижений — доставил вам, но благодаря вам я понял, что больше всего на свете боюсь навредить пациенту.
«Особенно такому уникальному пациенту, как вы», — добавил он мысленно.
— Ваши извинения приняты, — сказала Констанс.
— В своем стремлении помочь вам я потерял осторожность. Позволил обмануть себя. Как, в сущности, обманули и всех остальных.
Эту попытку самооправдания женщина оставила без ответа.
Тогда он спросил заботливым тоном:
— Как вы себя чувствуете, Констанс?
— Хорошо, насколько это возможно в моем состоянии.
Фелдер внутренне содрогнулся. На мгновение в комнате повисла тишина, пока он обдумывал, что следует сказать дальше.
— Я совершил страшную ошибку, — признался он. — Она меня многому научила. И напомнила о том, о чем я действительно забыл. Тот принцип, которому нас учили в медицинской школе: не существует короткой дороги к полному выздоровлению.
Констант немного подвинулась на стуле, держась за него правой рукой.
— Не стану отрицать, что меня особо интересует именно ваш случай, — продолжил он. — Уверен, что ни один врач не отнесется к вашей болезни с большим сочувствием, чем я.
На лице женщины появилась мимолетная холодная улыбка.
— Болезни, — повторила она.
— Я хотел спросить: согласны ли вы продолжить прерванное лечение? Начать все сначала в обстановке…
— Нет, — прервала его Констанс тихим голосом, в котором слышалось столько металла, что Фелдер замолчал и нервно сглотнул слюну.
— Простите?
Она заговорила спокойно, но твердо, не отводя взгляда:
— Как вы могли даже заикнуться о продолжении вашего так называемого лечения? Из-за вашей беспечности меня похитили отсюда. Из-за вашего желания самостоятельно работать с необычным пациентом я оказалась в плену и едва не погибла. Не оскорбляйте меня заявлениями, будто бы я как-то виновна в ваших ошибках.
