Автор
В звездном светлом вестибюле отеля сияла напоминающая фотографии фигура. Встречаясь с незнакомкой, Арам Барсегян не верил своим глазам - до сих пор его сердце разыскивало ту, которую он считал ушедшей. "Она или не она?" - вопрос продолжал теснить его мысли, как булавка в ритме галопа лошади....
— А как же сваты? Они же в столовой ждут тебя за праздничным столом… Это позор, Арам!
— Вот ты пойдешь и объявишь им, что мы с Наринэ разводимся. Можешь сказать, что вырастил паршивого сына, мне плевать, — заявил он с чувством.
Вдруг двери кабинета распахнулись, в комнату влетела Наринэ и бросилась ему на шею:
— Нет, милый! Не надо…
Арам только и успел что оторвать ее от себя, как в комнату вошла мама, а за ней тесть с тещей.
Важные, одетые, как обычно, с иголочки: Ваган Артурович в идеально выглаженном черном костюме, Сирануш Айриковна в красном платье в пол, вся обвешанная золотом.
— Чем же, Арам-джан, чем же тебе не угодила наша дочь?
— Я была ему хорошей женой, папа! — запричитала Наринэ.
После такого Арам закашлялся. Лишь хорошо прочистив горло, уставился на жену.
— Сама скажешь или мне? — И поняв, что Наринэ ни за что не откроет секрета, продолжил сам: — Ваша дочь игроманка, лентяйка и лгунья.
Тесть с тещей застыли, разинули рты. Впрочем, рты разинули не только они. Отец и мать Арама замерли примерно с такими же выражениями лиц. А потом все разом начали говорить. Точнее орать, кидаться обвинениями, тыкать друг в друга пальцами.
У Арама не было никакого желания участвовать в скандале, поэтому рванул на выход.
Жена догнала его на выходе из дома.
— Ты обещал, что ничего не скажешь им, Арам! — запричитала Наринэ. — Ты хоть представляешь, что они со мной сделают?!
— Какая у тебя короткая память… Я обещал не говорить твоим родителям про покер, если ты бросишь играть. Но ты ведь не бросила! Я держал клятву гораздо дольше твоего.
— Но ты не должен был…
— Развод будет, Наринэ.
— Я согласна принять твою дочь! — снова запричитала Наринэ.
Арама аж передернуло от перспективы того, что его умницу, Надю, будет воспитывать такая мачеха.
— У моей дочери есть мать, — отчеканил строго.
— Почему ты ее любишь, а меня нет? Если бы тебе не было на меня плевать, я бы, может, и не играла! — топнула она ногой, обутой в черную лодочку на шпильке.
— Ты начала играть до того, как мы поженились.
