Автор
В звездном светлом вестибюле отеля сияла напоминающая фотографии фигура. Встречаясь с незнакомкой, Арам Барсегян не верил своим глазам - до сих пор его сердце разыскивало ту, которую он считал ушедшей. "Она или не она?" - вопрос продолжал теснить его мысли, как булавка в ритме галопа лошади....
Однако продолжала как ни в чем не бывало чирикать с женщиной, объемам которой явно не помешал бы запрет на вход в любые кондитерские, да и вообще куда-либо, где продавали съестное, за исключением разве что отделов диетической еды.
Он встал у дверей и, постукивая туфлей по плитке, принялся дожидаться, когда покупатели соизволят покинуть помещение. Едва они скрылись в коридоре, он закрыл стеклянную дверь и сменил вывеску на «Закрыто».
— Что ты делаешь?! — взмутилась Ева.
— Сейчас подробно разъясню…
— Немедленно покинь мою кондитерскую! — вдруг последовал от нее самый настоящий приказ.
Ева ему приказывала?!
«Какова нахалка!» — подметил про себя.
Но до чего эффектная… На доли секунды Арам залюбовался убранными назад шоколадными кудрями, прямой осанкой, тем, как нежно смотрелась на ней бледно-розовая блузка. Оттеняла белую кожу, облегала высокую грудь.
Ева стояла за прилавком, строго на него поглядывая, и, похоже, понятия не имела, какие чувства вызывала у Арама одним своим видом.
На ней красовался белый фартук с логотипом кондитерской. В мире не так много женщин, которым идут фартуки, а ей шел… Делал фигуру изящнее.
«Грудь стала больше или мне показалось?» — вдруг задался Арам вопросом.
Он с удовольствием проверил бы на ощупь все изменения, произошедшие с малышкой Евой. Да, формы у нее без сомнения стали более округлыми, что неудивительно, ведь в последний раз он видел девчонку еще в восемнадцать — считай, подросток, хоть и совершеннолетний.
«Так, стоп, я сюда не любоваться ею пришел», — быстро надавал он себе ментальных оплеух.
Подошел к кассе и бросил с невозмутимым выражением лица:
— Я думал, ты меня вчера услышала, Ева.
— О, я услышала! — Она сложила руки на груди и строго прищурилась. — Просто слушаться не стала.
«Ха… до чего наивная!»
Это, пожалуй, последнее, чего Араму хотелось.
— Не будет тебе покоя, милая! И ты сама в этом виновата. Мы оформляем совместную опеку, ты даешь мне видеться с ребенком. Кроме того, добровольно ложишься в мою постель — так и только так ты сможешь сохранить некое подобие прошлой жизни.
