Впрочем, жизнь в семье директора тайных агентов оказывалась не такой уж простой. Я помнила каждую закладку и каждый пароль, потому что нас постоянно преследовали опасности. Сменяли страны как еду на обед, стараясь не задерживаться ни в одном месте длительное время. Теперь я оставляю за дверью прошлое и шагаю дальше по следам близких мне тайн....
Пока с этим негусто.
– И что с тобой случилось?
– Авария. Три месяца в больнице. Я вернулся с того света, так мне сказали. И ничего не помнил о себе.
– Вот как, – кивнула я.
– Что ж, давай знакомиться, – предложил он.
– Ты не знаешь, как меня зовут? – усмехнулась я.
– Знаю, конечно. Татьяна.
– А тебя зовут Нил?
– Дурацкое имя, – сказал он.
– Редкое.
– Лучше зови Лазарем.
– Это тебе после аварии кличку дали? – сказала я.
– Нет. Я уже возвращался с того света. Лет двенадцать назад.
– Да ты везунчик.
Он равнодушно пожал плечами и спросил:
– Ну, так что тебе надо от меня?
– Пять месяцев назад ты встречался в «Камее» с Геней Безбородым.
– Фотограф? – спросил он.
Я кивнула.
– Мой муж.
– Вот оно что. Насколько я знаю, это несчастный случай.
– Я в этом не уверена. У него была твоя фотография, – добавила я, наблюдая за ним.
– Теперь понятно, – произнес он равнодушно. – Должен тебя разочаровать: я слышал о погибшем парне, но и только. Понятия не имею, откуда у него моя фотография, и что он делал на крыше.
– Тогда, может, расскажешь, что за дела у тебя с Геней?
– Никаких дел.
– Но ты ведь встречался с ним в тот вечер?
– Он хотел, чтобы я выполнил кое-какую работенку. Но к соглашению мы не пришли. Я объяснил ему: от человека без памяти мало толку.
– Но он не поверил?
– Не поверил. И время от времени предлагает работу снова и снова.
– И что у тебя была за работа? – спросила я, усмехнувшись.
– До аварии?
– Не было никакой аварии, – сказала я.
– Не трепись об этом, – помолчав, заявил он и одарил взглядом, от которого мгновенно стало не по себе. – Я уже сказал, о твоем муже я ничего не знаю. Ты появляешься в «Камее» с моей фотографией и делаешь прочие глупости…
– Это какие?
– Задаешь вопросы. В той среде, где это не принято. Это плохо кончится, поверь мне. А главное, ты ничего не добьешься, если только…
– Что? – решив, что пауза затянулась, спросила я.
– Если я тебе не помогу, – сказал он.
– Не ты ли уверял, что работник из тебя хреновый?
– Ну, вместе с такой, как ты, может, и справлюсь, – усмехнулся он.
– Сомневаюсь, что мне нужен помощник. Обо мне ты от Гени узнал?
– Еще когда ты сидела в баре.
– Оперативно. От бара меня и вел? – Он пожал плечами. – Спасибо за чай, – сказала я, поднимаясь.
Лукашов достал из ящика стола листок бумаги и карандаш, написал номер и протянул мне.
