Автор
В таинственной горнице пенистого домика, где свет от свечей мерцал в тени узких стен, происходило необычное собрание женщин. Сквозь полумрак и шуршание одеяний слышались лишь хрипы дыхания и гулкий щелк перьев — знак того, что важный разговор на тему святого дня проходит в тайне. В этом пространстве, где каждое движение было запечатлено в незаметном прозрачном фонаре свечи, звезды казались особенно яркими и ближе к себе....
Звук собственного голоса был Святу ненавистен – заискивающий, тихий, насквозь пропитанный страхом.
– Бумаги, Святослав.
Для него это дело чести – заставить Свята подчиняться. Уже много лет Гореслав пытался сломать его, подмять под себя, и в какой-то момент ему это почти удалось. Но не сегодня.
– Раз сам бросил – сам и подбирай.
Ему девятнадцать, уже год он находился на святой земле Ясностана, изучал премудрости охоты, молился и учился уважать старших. С последним пунктом наблюдались явные проблемы.
– Повтори, – потребовал Гореслав, выходя из-за стола.
– Сам поднимешь. – Терять Святу было уже нечего.
Бить по лицу наставнику нравилось – оплеуха получилась такой сильной, что Свят чуть не свалился на пол. Выпутавшиеся из косы волосы взметнулись, на лбу выступила испарина. Он покраснел от унижения, щека налилась кровью.
– Поднимай, – угрожающе сказал наставник.
Свят нагнулся, схватил несколько листов и швырнул их на стол. Гореслав усмехнулся.
– Тебе давно пора привыкнуть к нашим правилам. Знай свое место.
Свят не тешил себя надеждами на то, что в Ясностане будет легко, но едва за ними закрылись городские ворота, Гореслав словно с цепи сорвался. Он приказал забыть о церкви, о том, что там происходило, и, главное, «о девчонке». Для Светозарного она умерла, и он собирался похоронить ее и в сознании Свята.
Свят выскочил в коридор и уверенно зашагал к выходу из терема.
Он жил с девчонкой, которую привезли полгода назад. Их сразу поставили в пару, они оказались в одной упряжке – как напарники делили комнату, стол за обедом и наказания.
Варна.
Свят остановился посреди улицы, ноздри заполнил запах ее горячей кожи – фантом, морок, жалкое воспоминание. Лучше всего она пахла во время занятий с мечом, когда на ее лбу выступал пот, а грудь вздымалась в такт тяжелому дыханию.
Так или иначе, но Гореслав добился своего – ему дали разрешение на создание отряда, пусть и не того, о котором он мечтал. Наставник был одержим идеей собрать под своими знаменами про́клятых непобедимых воинов, таких как Свят, да только переоценивал новобранца.
