До тени бич не достал, но щелчок бича заставил ее отделиться от Боброка и обернуться. Это был высокий, с длинными руками и ногами человек, держащий в руке палицу.
Родион вскинул шнеппер. Он бы давно уже выстрелил, но ему нужно было, чтобы тень окончательно отклеилась от Боброка. Боброк резко повернулся, с силой взмахнув тростью. Удар был внезапным, но тень легко отразила его своим непонятным шаром на длинной ручке. Дальше тем же шаром она несильно хлестнула, как клюнула, Боброка в голову. Боброк пошатнулся и упал, и сразу же, не добивая его, тень кинулась вбок и вниз. Красная прорезь будто свежая рана заалела в тумане. Родион выстрелил, но поздно.
Долбушин метнулся к тому месту, где упал Боброк, но тут прямо перед ним возник какой-то человек и, плохо различая в тумане его лицо, напряженно принялся его разглядывать.
– Эй! Чего тебе? – растерянно окликнул Долбушин.
Из-за того что человек просто стоял и смотрел, Долбушин не знал, кто это – друг или враг, может, кто-то из пнуйцев, – но тут человек вскинул руку, нацелив в лоб главе форта нечто, значения чего тот почему-то никак не мог осознать.
Одновременно он услышал крик Ромы, который, подскочив сбоку, метнул в фигуру тяжелую сумку с веревками. Сумка ударила ее, но с ног не сбила. Фигура от боли выронила топорик, который держала в опущенной левой руке, присела на миг на корточки, потом опять вскинула прыгающую руку, что-то лихорадочно сделала и бросилась в туман.
Долбушин ощутил, как что-то обожгло ему кожу на лбу и глаза стало заливать кровью. Подбежавший Рома схватил его за плечи и развернул к себе. Долбушина шатало. Ноги стали вдруг ватными.
– Ерунда… Вскользь прошло… Стальным шариком ударил!.. – крикнул Рома.
– Да засада же!.. Топор поднимите!
Рома всунул в руку Долбушину оброненный берсерком топорик и метнулся в туман, откуда доносились крики и звуки боя.
Дальше началось что-то непонятное, хаотическое, чему невозможно было удивляться. Перед перепуганной Ярой возникла вдруг какая-то женщина и вцепилась в «кенгуру» с Ильей, сильно дернув его на себя.
– Отдай! – крикнула она.
Рванув Илью к себе, Яра уставилась на женщину, и та у нее на глазах начала приобретать новые черты. Длинное лошадиное лицо, длинные зубы, прилипшая ко лбу челка… «Черная? – подумала Яра. – Нет, рыжая!» И челка вдруг стала рыжей. Женщина опять рванула ребенка. Она была крупнее Яры, сильнее и не боялась причинить малышу вред.
