В мрачной вилле на Корсике мирка девочки и мамы рушится, когда незнакомец ставит под угрозу ее безопасность. Вырвавшись из шокового состояния, мама мужественно защищает дочку, но при этом чувствует на себе необычайную силу и решимость загнать в угол.
Этот стержень позволил ей не броситься к нему, не умолять начать все заново… Этот стержень помог ей включить разум и выбрать другого мужчину. Достойного. Того, кто защитит Элли от всего мира. А главное, этот мужчина никогда не поднимет на нее руку. В отличие от него…
Элли…
Я украдкой изучала Дэма, пока он задумчиво смотрел на флешку, лежащую на ладони. Его широкие плечи, высокую фигуру. Он стоял выпрямившись, глядя куда-то сквозь меня. Его правильные черты лица, казалось, стали еще более резкими — только тронь, порежешься.
"— Как ты могла? Как ты могла так целовать его с таким упоением? Хладнокровно записывая поцелуй на видео… — Его голос прозвучал жестко, как щелчок кнута над моей головой. Я поежилась, но медленно ответила.
— Тогда мне казалось — все будет просто. Ты ушел к Веронике, почти расставшись со мной. Сказал, что скорее всего примешь ее условия и бросишь меня, ради своей семьи.
— Неужели ты не понимала, куда приведет тебя этот поцелуй? — Дэм неверяще покачал головой. — Даже я видел… как вас тянет друг к другу.
— Именно это стало моей ошибкой. — Вздохнула я. — Ответив на поцелуй, чувства к Лексу вышли из под моего контроля. Тем временем, как чувства к тебе никуда не делись.
— Как можно любить двоих? — Вдруг спросил меня Дэм и я прерывисто выдохнула. Этот вопрос оказался самым сложным для меня.
— Можно. Но не спрашивай меня — как. Я не знаю сама. — Мои глаза сверкали от непролитых слез. Дэм стоял поодаль, засунув руки в карманы джинсов. Такой холодный и замкнутый.
— Ты останешься с ним? — Я помедлила с ответом. Прислушиваясь к себе. Проще всего было поддаться искушению. Выхватить у судьбы тот самый второй шанс на счастье, который мы с ним заслужили. Но…
— Очнись, Дэм. — Тихо, но твердо сказала я. И Дэм дернулся, как будто я ударила его по лицу. — Где-то в глубине души ты ненавидишь меня. Ревнуешь до сих пор к Лексу… так безумно и горячо… кажется, только притронься к тебе — обожжешься о эту ненависть к нему.
