Автор
Взгляды скользят по желтой штукатурке — руины словно живые, погруженные в мрак. Медленный шаг ищет за темнотой уцелевшие следы битвы. Каждый шаг поднимает облако пыли, словно второе свидетельство присутствия ранее здесь пришельцев. Время на мгновение замедляется, пока он решает, как противостоять внезапному нападению....
Та же короткая стрижка и шрам за ухом, вокруг которого не росли волосы. Не хватало только топора. Вместо него в пальцах «сна изнанки» дымилась сигарета.
– Привет! – сказал более коммуникабельный Князев.
Парень обвел обоих смурным взглядом и снова уставился на воду. В одну затяжку докурил сигарету до фильтра и щелчком отправил его в полет над рекой.
– Че надо?
«Убить тебя», – подумал Игни, а вслух процитировал стихи:
– «И жизнь моя над черной рябью плеса…»
– Тарковский гений, – сказал «сон изнанки», обращаясь скорее к воде, чем к собеседнику, и извлек из мятой пачки очередную сигарету.
– Свали из моей головы, а? Давай договоримся по-нормальному, – вспылил Игни, едва сдерживаясь, чтобы не подтвердить серьезность своих намерений увесистым пинком.
– Че?
Для любителя поэзии у него был весьма скудный словарный запас.
– Горячо, – передразнил Игни. – Топор-то хорошо спрятал, литератор?
На этот раз он удостоился большего внимания. Но у «сна изнанки» все равно был непонимающий вид.
– Укуренные, что ли?
Впрочем, слово «топор» ему явно не понравилось.
– За поленницей. Где неделю назад оставил.
Окурок повис в уголке удивленно раскрытого рта.
– Тут че, передачу про экстрасенсов снимают?
– Если она еще хоть раз меня тронет… – казалось, Игни читал в его чертовой башке, как в своей собственной.
– Ты кто вообще такой?
– А вдруг он и про Светку знает? – снова картинка.
Увиденное заставило отвлечься. Когда Игни повторно осознал себя на мосту, он уже не стоял, а лежал, крепко приложившись затылком о бордюр.
– Подожди, – произнес он, пытаясь подняться.
Вместо ответа получил удар ботинком по ребрам. Второй, нацеленный в голову, удалось смягчить – инстинктивно подставил руку, закрылся, но все равно ощутил во рту знакомый металлический привкус.
Филигранная работа славного столичного хирурга стремительно летела ко всем чертям.
Он сжался в ожидании очередного взрыва боли, но его не последовало.
Князев. Воин тыла.
