Положение на южном фронте становилось всё напряжённее. Турки наступали, крымские татары совершали дерзкие вылазки. Нужны были солдаты, много солдат. И пушечное мясо… тоже нужно.
«Пусть повоюют по-настоящему, — усмехнулся Свиридов, проводя пальцем по линии фронта на карте. — А там посмотрим, чего стоят их титулы».
Прибывший военный смотрел на меня мутными глазами и улыбался. От него несло перегаром так сильно, что хотелось отодвинуться, но я стоял неподвижно, оценивая ситуацию.
Опухшее лицо мужика, трясущиеся пальцы и воспалённые белки глаз выдавали в нём хронического алкоголика.
— Я, — проглотил он, икнув, — сержант Бойко Олег Макарович, — ткнул пальцем мне в грудь. — И ты, пацан, губёху свою закатай обратно. Какая тебе офицерская школа?
Я напрягся, но виду не подал. Краем глаза заметил, что на меня с Лахтиной направили оружие. Солдаты смотрели без злобы, скорее, с рутинным безразличием. Просто выполняли приказ.
— Что вы имеете в виду? — чуть склонил голову, сохраняя спокойный тон.
— Ты земельный аристократ, что ли? — хмыкнул Бойко, покачнувшись.
— Да, — кивнул я, уже понимая, к чему всё идёт.
— Хрена с два! — оборвал меня сержант и чуть покосился в сторону, словно ожидая одобрения от невидимой публики. — Влажные фантазии оставь своей подстилке.
При этих словах Лахтина дёрнулась, и в моей голове тут же прогремело: «Я его сейчас убью!»
Её чёрные глаза сверкнули яростью, а пальцы сжались в кулаки. Я тут же положил руку девушке на плечо, сжимая до боли, чтобы напомнить о необходимости держать себя в руках.
— Пойдём! — приказал Бойко, махнув рукой в сторону выхода с перрона.
Солдаты двинулись в мою сторону, направляя оружие. Они явно не собирались слушать никаких возражений.
— Вышло недоразумение, ошибка! — попытался возмутиться я, но бойцы уже подталкивали прикладами к выходу.
Мы сошли с платформы, меня вели как преступника. Мысли роились в голове: «Сука! Тот лейтенант, прапор Грынко — они могут доказать, кто я. Твою ж дивизию! У меня забрали мои документы, как только я в поезд зашёл». Схема почти гениальная в своей простоте. Никто не будет разбираться с новобранцем, который кричит, что он на самом деле земельный барон.
«Что происходит? Почему ты перестал быть аристократом?» — поинтересовалась Лахтина, семеня рядом.
«Игра… забавная, и мне сейчас бросили мяч», — ответил ей мысленно, стараясь не выдать своего напряжения.
Нас подвели к машине — видавшему виды военному грузовику зелёного цвета, с потрёпанным тентом.
