В глубоком саванна-луночном рассвете, девушка ошеломленно уставилась на мужчины в его соблазнительной позе перед зеркалом. Его тело блестит от водяных брызг, выделяясь под аккомпанемент ритма воды и смеха вокруг. Он вызывающе приглашает ближе, а она не может скрыть своего вожделения....
Даже тех, кто и не претендует на место в ее сердце и жизни. Она все равно считает, что они могут обмануть, предать, использовать. У Яны раскалывалась голова от всех этих мыслей. Хорошо, что впереди два выходных, Рябинкина звала на дачу, поедет отдыхать, и не будет думать ни о чем. Главное, ничего не рассказывать подруге, иначе потом придется рассказывать все в деталях и подробностях.
Утро понедельника выдалось дождливым. Яна, не слушая прогноз погоды, вышла на улицу, конечно, не взяв с собой зонт, и у остановки попала под проливной дождь.
Набрала сообщение Ольге с просьбой о том, чтобы ее третий несчастный курс и любимую группу с Титовой кто-то занял до ее прихода. Потому что им еще сдавать курсовую, а так, как они готовятся, они ее могут никогда не сдать, Яна слышала отчетливые сигналы автомобиля, к которому подключились и другие.
Посередине остановки, не давая проехать автобусу, стоял огромный джип с тремя единицами на номерах.
– Куколка, двигай булочками сюда! – Грек кричал на всю улицу, заглушая шум дождя и объезжающие его автомобили.
Вся остановка резко посмотрела именно на нее. Видимо, «булочки», о которых кричал Грек, из немалого числа окружающих были только у нее. Можно, конечно, было сделать вид, что она знать не знает этого человека, но он реально мешал движению.
– Здравствуй, Максим, – Яна решила не устраивать больше сцен, а быть взрослой и разумной женщиной, коей она себя и считала.
Машина резко трогается с места, вливаясь в общий поток автомобилей. Мужчина за рулем не смотрит на Яну, едут молча.
– Максим, извини меня, пожалуйста, за те слова и сцену, что я устроила. Я совершенно не истеричка, не знаю, что нашло, наверное, устала.
– Что тебе сказала Марго? – ни тебе «здравствуй, Яна», так сразу вопрос в лоб.
– Ничего особенного.
– Что именно тебе сказала Марго?
– Спроси у нее, если тебе это так интересно. Я уже и забыла, что она говорила, вообще, она любит поговорить, трещала без умолку.
– Я спросил у нее. Теперь хочу знать правду.
Мужчина явно был не в духе, смотрел исподлобья, хмурил брови, крепко сжимал руль. Костяшки сбиты, но раны не свежие, в корке подсохшей крови. Отмалчиваться и выгораживать Марго, не было смысла. Хотя, так ябедничать было неприятно.
