В зеркальной атмосфере страха и напряжения, главная героиня ощущает холодный взгляд мужа, когда он раскрывает ей свою тайну. Паника заставляет ее отступать по стене, словно убегая от смертельного удара, пока сердце не замерло в страхе и диком желании убежать.
Всё это время дети галдят, спрашивают о всяких деталях автомобиля и марках у Давида, найдя в нем отдушину и мужчину, которого не мог им продемонстрировать Олег.
— Приехали, — говорит Горский и паркуется у здания.
— А куда? — спрашивает с любопытством Том, пока Гектор с удивлением смотрит через окна на людей в халатах."
"— Эм… — заминается Давид, а затем говорит: — Здесь живет моя мама, это ваша… Считайте ее бабушкой.
В этот момент я замираю, но дети слишком маленькие, чтобы провести серьезные логические цепочки.
— Бабушка? — скептически спрашивает уже Гек. — Как Стефания?
Имя моей матери оба ребенка произносят с легким разочарованием и страхом, явно не о такой бабушке они мечтали.
— Нет, совсем не такая, — смеется мужчина, а затем мы все вчетвером выходим.
Я и близнецы присаживаемся на ближайшую скамейку, пока Давид решает вопросы с персоналом. Дети нетерпеливо вертятся, крутя головами из стороны в сторону. И тут мы видим, как он везет в коляске пожилую женщину. Вид у нее отрешенный, слегка усталый и печальный.
— Это бабушка? — шепчет Том Геку, а тот пожимает плечами.
Давид подвозит мать и присаживается перед ней на колени.
— Мам, — она откликается, по крайней мере, смотрит на своего сына чуть внимательней. — Помнишь, я тебе говорил про близнецов? Я бы хотел познакомить их с тобой…
— Я Том, бабушка, — подскакивает со скамейки один из близнецов, второй следует его примеру. — А это Гек.
Давид гладит мать по руке и улыбается, глядя на сыновей. Слегка мнется, но выдыхает, когда дети сами окружают свою бабушку и начинают болтать без умолку.
Чувствую легкий укол вины: из-за всех перипетий не могла заниматься собственными детьми и уделить им достаточно внимания.
Наблюдаю за общением детей и бабушки, не зная, стоит ли мне подойти, но решаю не вмешиваться. Мать Давида от внимания внуков немного расцветает, и от этого на душе теплеет.
— Спасибо тебе, — присаживается возле меня Горский и берет в руку мою ладонь, поглаживает большим пальцем.
Дети галдят и что-то рассказывают немного отрешенной женщине, а Давид наклоняется ко мне и шепчет, чтобы никто не услышал:
— Я надеюсь, что внуки ее расшевелят. После смерти отца она не смогла оправиться и почти сразу же впала в такое состояние. Она нестабильна. Иногда у нее бывают тяжелые эмоциональные срывы, я боялся, что она может навредить себе, и привез ее сюда. Это частная клиника, так что я уверен, что она будет в порядке.
