В зеркальной атмосфере страха и напряжения, главная героиня ощущает холодный взгляд мужа, когда он раскрывает ей свою тайну. Паника заставляет ее отступать по стене, словно убегая от смертельного удара, пока сердце не замерло в страхе и диком желании убежать.
Хотя в прошлый раз, много лет назад, когда я уезжала на Лазурный берег, мне казалось, что я оставляю здесь частичку души. Как же больно… Только сейчас, сидя в такси, я могу обдумать всё, что со мной произошло. Родная сестра хочет избавиться от меня из-за мужа, который ей неверен, и наследства, которое мне даже не нужно. Неужели можно быть настолько беспринципной и жестокой? Она настолько сильно ненавидит меня? От всего этого распространяется мороз по коже и неприятный холодок страха бежит по позвоночнику.
А ее девочка жива? Что это значит? Я была практически уверена, что ребенка она выдумала, Давид заявлял, что свидетельство о рождении фальшивое.
Но девочка действительно есть, дочка Давида, рожденная раньше моих детей, жива, а значит, она — наследница. Значит, она нужна Давиду и отцу как держатель акций, а мои дети — помеха.
Неужели Давид не мог сказать мне это в лицо? Почему даже не позвонил? Что происходит? Я поверила в его искренность, но в чем же он обманывал меня? Не понимаю…
Нет, однозначно я приняла правильное решение: оставаться в этом городе более небезопасно.
А Давид… Как же не хочется верить, что он такой же меркантильный, как и вся моя семейка… Но его отсутствие на сегодняшнем аукционе подтверждает это…
Так что теперь в аэропорт едет новая Ева. Не та забитая овечка, которая позволяла растаптывать себя всем, кто считал, что имеет на это право.
Нет! Довольно! Теперь я и только я буду решать, что будет со мной и моими детьми.
Глава 29
В аэропорту мы оказались на удивление быстро. Олег, всё время оглядываясь по сторонам, тащил нас к стойке регистрации.
— Что за спешка? — говорю недовольно. — Еще два часа до вылета.
— Сразу зарегистрируемся и пройдем в зону ожидания. Не вижу смысла тянуть, заодно и чай выпьем, детям нужно поесть, — вдруг проявляет он чудеса отцовской заботливости.
Глаза у меня, наверное, уж больно удивленные, раз он смотрит так странно, а затем берет сумки и кивает на очередь.
— Идем, — настаивает Олег, и я не вижу смысла противиться, вот только не знаю, как бы сделать так, чтобы он не увидел, что мы с мальчиками летим на другом самолете.
