В зеркальной атмосфере страха и напряжения, главная героиня ощущает холодный взгляд мужа, когда он раскрывает ей свою тайну. Паника заставляет ее отступать по стене, словно убегая от смертельного удара, пока сердце не замерло в страхе и диком желании убежать.
А кто-то еще смеется, когда детей называют Добрынями и Святославами.
— Вообще-то, меня зовут Оливье, мой отец — француз, — пыхтит Олег, выдавая свою нервозность подергиванием щеки.
— Кхм, — вырывается смешок у молчавшего до этого момента Давида.
Смотрю на него, но интереса к детям не вижу. Зато меня он разглядывает без стеснения, как будто мы наедине. Не надо, не смотри… Не буди те воспоминания…
К счастью, экономка приносит чай, загораживая ему обзор.
Выдыхаю с облегчением. И именно этот момент выбирает отец, чтобы усесться на кресло и жестко осадить всех нас.
— Тихо! — бас разносится по дому, отдаваясь эхом от стен. — Это вам не шутки! Прекратите балаган!
— Действительно. Пора перейти к конструктивному диалогу! — жестко произносит Давид, единственный, кто осмеливается перечить сейчас отцу, вызывая у меня даже уважение. — У меня нет времени размусоливать эту тему. Нужно решить, как быть с компанией именно сейчас. Мы не можем работать в подвешенном состоянии и задаваться вопросом, кому достанутся активы.
— Что мы имеем? — вступает в разговор мама, сходу давя на больное. — Детей нет, наследства, значит, тоже. Давид, Милана, ничего не хотите сказать? Может, порадуете нас, наконец, пополнением семейства?
— Говорить не о чем! — выдвигая челюсть вперед, рычит отец. — Вы с Миланой сделаете нам наследника в течение полугода и точка! Я всё сказал!
— Папа, что ты хочешь? Чтобы мы немедленно приступили к зачатию? — Милана вспыхивает. — Надо оспорить это бредовое завещание!
— Именно этого я и хочу, дочь.
Сглатываю, наблюдая за семейной перепалкой. Как же ты ошибаешься, папа. Наследники уже есть, только тебе об этом знать незачем. Никому из вас, бездушных и бессердечных, алчных людей. Отец командует, Давид думает только о компании, Милана и мама готовы устроить истерику, а Олег с горящими глазами готовится считать деньги.
— Не на той ты женился, Давид, — усмехается отец, с недовольством поглядывая на меня. — Вон Ева рожает как кошка. Или проблема в тебе? Ты скажи, Давид, ты болен? Почему вы до сих пор за шесть лет не задумались о детях?
— Папа, прекрати! — я взрываюсь и вскакиваю, закрывая детям уши руками, вся дрожу. Меня трясет от черствости и бесцеремонности отца. Он совершенно не стесняется в выражениях. — Если ты не прекратишь разговаривать в таком тоне, мы уедем.
