Автор
При окончившемся автобусе я ринулась к выскакивавшему из него мужчине — он оказался генералом Соколом. Его массивная фигура и белая курточка с гроздью помпонов сразу же привлекли моё внимание. Внезапно на улице я замечаю неподалёку викторию, а рядом — его — высокого, крупного человека. Я бегу по улицам, отыскивая дочь среди толпы, и это ощущение тревоги усиливается с каждой секундой....
Она, кусая губы, смотрит на меня виновато-затравленным взглядом.
– Светлана Викторовна, вам тоже нужен покой. Даже легкое сотрясение мозга негативно сказывается на состоянии всего организма. Ну, кому я рассказываю. Вы же сами врач. Не переживайте, все будет хорошо. Дочь поправится. Мы приложим все усилия, - успокаивает Свету доктор, чем вызывает во мне еще большее раздражение.
– А можно будет посмотреть на Викушу после операции? - с надеждой и слезами в голосе интересуется Светлана.
Получив отрицательный ответ, Света начинает плакать.
Смотрю на нее и мне не жалко её совсем.
После окончания операции нас все же в виде исключения провожают в отделение реанимации, где мы видим малышку через стеклянную стену.
Домой едем в полном молчании. Вернее, я по вопросам службы разговариваю по телефону.
Света в это время хлюпает носом, чем действует мне на нервы.
Уже в квартире, проходя мимо незадачливой матери, вскользь бросаю вопрос: “ Что с рукой?” – услышав ответ: “Все нормально..,” - зверею.
Прямо на ходу хватаю Светлану одной рукой за здоровое плечо и, не заботясь о том, что ей может быть больно, впечатываю её в стену.
Второй рукой фиксирую ее голову за подбородок, приподнимая его вверх.
Знаю, что в такой позиции ей неудобно стоять, но мне это по барабану.
Сначала, дыша, как бык, сверлю ее взглядом.
Пока смотрю, пытаюсь усилием воли уговорить себя отпустить горе-мамашу. Но…
Все выходит совсем иначе.
– И это ты называешь нормальным? Идиотка! Ты чуть дочь мою не убила… Поверь мне, если бы Виктория не выжила, то я бы сам собственными руками придушил тебя, – стараюсь говорить как можно спокойнее, но…
Мне не удается сдержать ни свой внутренний нерв, ни своего разбушевавшегося зверя.
– Я лишу тебя родительских прав, если ты еще раз хоть что-то сделаешь в отношении моей дочери без согласования со мной. Запомним это! Никаких гостей и поездок в мое отсутствие. Предупреждаю тебя один раз. Второго не будет…
Смотря на бледное лицо Светланы, понимаю, что веду себя, как монстр.
Мне плевать на тот страх, который пульсирует в ее взгляде.
И пусть ей будет еще страшнее.
Потому как в аналогичной ситуации только страх и может удержать от опрометчивых шагов.
Увидев, как по щекам Светы текут слезы, продолжаю говорить:
– Не хочешь остаться без дочери, слушаешь и понимаешь меня с первого раза. Не устраивает - собираешь свои вещи и на съемную квартиру. Мне не нужно, чтобы из-за дебильной горе-мамаши моя малышка еще раз пострадала.
