Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Бутылку водки он пока оставил в холодильнике, – Петруша ругался, когда она бывала теплой. Цибуля поставил сковородку в центр стола, накрыл полотенцем, чтоб не остыла, и опустился на стул в ожидании.
Позади него послышался шум, и в распахнутое окно влез Олейников:
– Здоро́во, дядя Коль! Чего окно открыто – не простудишься?
– Тебя ждал, – по-отцовски буркнул Цибуля, делая вид, что сердится за опоздание. – Ты ж в последнее время только через окно и ходишь…
– Да у твоего подъезда опять та же пара придурков сидит – вид делают, что в домино играют.
– Ну, я так и подумал… Ужинать-то будешь?
Олейников оглядел стол.
– Батюшки! – воскликнул он, обнимая Цибулю и присаживаясь. – Ну, дядя Коль, у нас сегодня просто банкет какой-то!
– Ну ладно-ладно… – потеплевшим тоном проворчал Цибуля и стал накладывать Олейникову в тарелку еду. – Я, между прочим, не только поляны накрывать умею. Вот, смотри, я все выяснил, что ты просил.
И Цибуля протянул Олейникову листок с иероглифической зарисовкой:
– Рижский завод приборостроения и измерительной аппаратуры.
– Точно? Узнал? – хитро улыбнулся Олейников.
– Как в аптеке. Согласно анамнезу.
– Молодец, дядя Коля! – чмокнул его в щеку Олейников.
– Они нам приборы поставляют в этих ящиках, – важно пояснил Цибуля, – на условиях возврата тары. Сюда с аппаратурой грузовики идут, а назад, значит, тару везут.
– Спасибо тебе, дядя Коль, большое дело сделал! – еще раз похвалил его Олейников и вернулся к поглощению пищи.
Цибуля ковырнул вилкой, проглотил пару кусочков, вздохнул и, отодвинув от себя тарелку, спросил:
– Ты когда поедешь-то?
– Куда? – сделал вид, что не понимает, Олейников.
– На кудыкину гору! – с обидой в голосе ответил Цибуля. – В Ригу-то?
– А с чегой-то ты взял, что я в Ригу еду?
Цибуля замолчал, надулся, вытащил из жилетки часы-луковицу, посмотрел на время, потом извлек из другого кармана склянку с настойкой и сделал глоток. Олейников, следивший за его манипуляциями, вздохнул, подошел к Цибуле и обнял его.
– Ладно, дядя Коль, не обижайся. Завтра и поеду. Куртки эти замшевые, как теперь стало ясно, они в Ригу сбывали.
– Сотрудникам? На радиозаводе? – удивился Цибуля.
– Ну почему обязательно на радиозаводе?.. Они могли завод лишь как транспортировочный узел использовать. Так что где-то там, в Риге, оптовик сидит. И этот оптовик наверняка с самим хозяином подпольного цеха знаком – обороты-то большие были…
Цибуля с восхищением посмотрел на Олейникова.
