Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
– Самое удивительное, товарищ генерал, – продолжил майор, – это родственные связи этого администратора. Теперь ясно, кто в нашей конторе «крот». Вот справка…
Зорин протянул Плужникову листок бумаги, тот быстро пробежал текст глазами.
– Не может быть… – произнес генерал, меняясь в лице. – Мы столько лет знакомы… Это надо проверить!"
"– К сожалению, Павел Михайлович, – вздохнул Олейников, – так чаще всего и бывает, что предателем оказывается именно тот, кому больше всего доверяешь.
– Точно? – с недоверием усмехнулся генерал, все еще не веря в полученную информацию.
– Давайте попросим вашего начальника Шелепина, – предложил Олейников, – распространить среди сотрудников, имевших прямой или косвенный доступ к операции, некую информацию. Информацию почти одинаковую для всех, но отличающуюся в маленькой детальке для каждого.
– …мы выясним, через кого она утекла! – закончил фразу Плужников.
– Именно! – воскликнул Олейников.
Зорин почесал затылок.
– А как мы узнаем, какой вариант получат американцы? – спросил он.
* * *В бывший кабинет Плужникова, который теперь занимал Гудасов, вбежала Зина и с порога радостно затараторила:
– Олег Владимирович, вы слышали? Неужели это правда? Мне Сергеев из «девятки», ну, который генпрокурора охраняет, сказал, что с Павла Михайловича снимают обвинения в шпионаже.
– Я уже знаю, Зина! Я тоже очень рад… – нервно бросил из-за стола Гудасов. – Но это не повод, чтобы врываться в мой кабинет, когда я работаю! Ясно?!
– Ясно… – растерянно пожала плечами Зина.
– Идите, приготовьте мне чай. А еще лучше – чего-нибудь выпить, – сухо сказал он.
– Что? – переспросила Зина.
– Коньяку, водки – все равно! – срываясь, рявкнул на нее Гудасов, потом спохватился, взял себя в руки и с натянутой улыбкой сказал: – Надо же добрую весть как-то отметить…
Дождавшись, когда смущенная Зина выйдет из кабинета, Гудасов снял телефонную трубку и набрал номер.
